Ретроспектива и перспектива WAP-технологии


Оглавление (нажмите, чтобы открыть):

Ретроспектива и перспектива WAP-технологии

Бесплатная горячая линия

8 800 555 22 35

Доступ к фондам ЭБС IPRbooks предоставляется круглосуточно.

410012, г. Саратов, ул. Вавилова, 38/114, офисы 425, 428, 1019

Тел./факс: 8 800 555 22 35

Мы в социальных сетях:

Отдел комплектования ЭБС IPRbooks:

8 800 555 22 35

8 800 555 22 35

Отдел продаж и внедрения ЭБС IPRbooks:

8 800 555 22 35

доб. 206, 213, 144, 145

Сетевое издание «www.iprbookshop.ru» зарегистрировано в Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 7 декабря 2020 года. 16+

Установите баннер на ваш сайт:

Инструкция по установке кнопок электронно-библиотечной системы «IPRbooks»


Для установки одного из баннеров ЭБС «IPRbooks» на свой сайт, скопируйте код из соответствующего поля и поместите его в необходимом месте на вашем сайте.

Ретроспектива мобильного веба: Мал, да удал Кирилл Рожковский, wapstart.ru rogo@wapstart.ru MoCO 08. — презентация

Презентация была опубликована 5 лет назад пользователемАртем Ревякин

Похожие презентации

Презентация на тему: » Ретроспектива мобильного веба: Мал, да удал Кирилл Рожковский, wapstart.ru rogo@wapstart.ru MoCO 08.» — Транскрипт:

1 Ретроспектива мобильного веба: Мал, да удал Кирилл Рожковский, wapstart.ru MoCO 08

2 Что это? Определимся с терминами Мобильный веб, он же WAP, он же мобильный интернет – среда (me >

3 WAP1: хорошая идея, плохая реализация Идея: объединить мобильность и Сеть в одном «флаконе» Ограничения: Низкая скорость передачи данных, большой % потерь Слабые ЦП, небольшой объем памяти Ограничения пользовательского ввода/вывода информации Реализация: Техническая спецификация для вендоров (устройства) для операторов (организация трафика) Особенности : «Новый» язык разметки (WML) и язык сценариев 1-битная графика Жесткие ограничения на размер страницы

4 I-Mode: «просто добавь воды» Технология Язык разметки cHTML Контент (сервисы) Регламентация UI (must have) Поставщики «в количестве» Маркетинг Контроль Software Flat rate, низкая цена Продвижение

Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений» title=»WAP2: эволюция технологии Шли годы 😉 Подкрутили: Wml -> Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений» > 5 WAP2: эволюция технологии Шли годы 😉 Подкрутили: Wml -> Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений»> Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений»> Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений» title=»WAP2: эволюция технологии Шли годы 😉 Подкрутили: Wml -> Xhtml (mp) + CSS Транспорт over GPRS Полноценная поддержка графики Ограничения процессора/памяти Маркетинг – без изменений»>

6 Мобильный веб: войти через чердачное окно C 2005 года в телефонах появляются Web-браузеры Safari (Nokia) Opera (Motorola, Samsung) Access (Samsung, LG) и т.д. Признаваемый факт — smart rendering (© Opera) не может транслировать PC user experience в форм-фактор телефона С посылки ряда вендоров организуется группа Mobile web в W3C. Основная задача: развитие mobile profile в рамках рекомендаций W3C и по ее инициативе За бортом: стандартизация и внедрение user mobile experience работа с web-продюсерами оптимизация тарифов

7 Мобильные веб как 7 е медиа Формирование концепции мобильного веба как 7 го медиа (© Tomi Ahonen) Печатная продукция (медиа) Записи Кино Радио ТВ Интернет Мобильный телефон (+интернет) Действительно массовое Объединяет все предыдущие медиа и их способы получения Содержит инструменты платежа Встроенные инструменты создания контента Активность медийщиков (США, Европа) в освоении нового канала Появление и формирование маркетинговых инструментов

8 Гео в WAP: недостающий штрих Следующий шаг – геопозиционирование в мобильном вебе. Применение: Коммуникация (соц. сети, messaging) Коммерция Инфорсервисы Реклама LBSnetwork-user/auto GPSdevicehardwareauto Triangulationdevicesoftwareauto Руки 😉 devicesoftwareuser

Перспективные технологии: описание, развитие, направления

Перспективные технологии появлялись и появляются на протяжении всего существования человечества. Это толкает прогресс и экономику вперед. Технологии способны улучшить некоторые стороны жизни, добавить комфорта и удовольствий, но и совершить настоящую революцию, изменив жизнь всего человечества. Пройдя огромный путь от скребков и палок-копалок до сверхточных манипуляторов и 3D мониторов, человечество не собирается останавливаться. И это правильно. Рассмотрим лишь некоторые сверхсовременные разработки, которые предлагают нам передовые компании и ученые.


Печать из металла на 3D-принтере

В 2020 году, наконец-то, стало возможным дальнейшее развитие перспективных технологий печати изделий из металла на более быстрых принтерах. Кроме того, стоимость готовых объектов тоже снизилась. Для печати металлических изделий изобретено несколько девайсов. Это принтеры различных американских компаний, таких как Национальная лаборатория Лоренса Ливермора, Markforged, Desktop Metal и General Electric.

Для чего эти современные перспективные технологии нужны? А для того, чтобы быстро и легко создавать новые запчасти для тех же автомобилей и даже самолетов. Использовать для 3D-печати можно различные сплавы металлов. Эта технология позволит расширить ассортимент компаниям, производящим запчасти в больших масштабах.

Принтеры от компании Markforged уже можно приобрести. Такое устройство стоит по меркам данной отрасли перспективных технологий недорого – всего 100 тыс. долларов.

Электроника, адаптированная к телу

Это может быть и одежда, в которую встроены датчики, позволяющие следить за осанкой или другими показателями. Это специальная тактильная обувь, которая «разбирается» в местности и может давать подсказки своему владельцу. Еще это наушники, измеряющие пульс. А также татуировки, временно наклеиваемые на тело, и считывающие необходимые медикам жизненные показатели пациента, позволяющие точнее ставить диагноз и назначать курс лечения.

Девайсы данного перспективного направления технологий уже выпускаются или вот-вот войдут в массовое производство. Для чего они нужны? Для помощи людям с ограниченными возможностями. Например, тактильные ботинки сильно облегчают жизнь слепым и слабовидящим. Для помощи врачам и пациентам. Очки «Гугл гласс», например, уже используются медиками и помогают им получать данные во время операций. Это направление в технологиях одно из самых важных и полезных. И в скором будущем электроника, адаптированная к телу, будет использоваться чуть ли не всеми людьми на планете.

3D-дисплеи со стереоскопическим изображением

Ведущие мировые бренды в области электроники участвуют в развитии перспективных направлений технологий, позволяющих человеку видеть стереоскопическое изображение при помощи ЖК-мониторов. Такие разработки есть и в США, и в Японии, и в Корее, и в Европе. Некоторые из них позволяют видеть объемное изображение на экране при помощи специальных 3D-очков, а некоторые – без дополнительных приборов, просто невооруженным глазом.

Пока эти перспективные технологии ограничиваются дороговизной программного обеспечения. Да и ассортимент на данный момент довольно скуден. Несмотря на это, первые модели мониторов, на которых можно смотреть 3D без очков, серийно выпускаются брендами: NEC, Philips и Sharp.

Но предполагается, что все трудности в скором времени устранят, поскольку очень много компаний занимается разработками в этой сфере перспективных направлений современных технологий. Так что в ближайшем будущем у нас появится возможность наслаждаться стереоскопическим изображением без использования дополнительных гаджетов, не выходя из дома.

Такого рода мониторы выпускают или собираются выпускать не только производители телевизоров, но и компании, которые разрабатывают и собирают персональные компьютеры. Поэтому в перспективе, имея такой ноутбук, можно будет наслаждаться стереоскопическими изображениями и видео в любой точке мира, беря девайс с собой.

Наушники «Вавилонская рыба»

Название эти наушники получили благодаря фантастическому литературному произведению «Автостопом по Галактике». Именно в этой книге можно было вставить в ухо вавилонскую рыбку и получить перевод речи человека, говорящего с вами на другом языке.

В реальном мире такой девайс появился совсем недавно. Это наушник, подключающийся к смартфону и позволяющий слушать почти синхронный перевод того, о чем говорит собеседник, чьего языка вы не понимаете.


Разработчиком этой, несомненно, перспективной технологии является Google. И хотя устройство еще не вполне совершенно (наушник в ухо вставляется плохо), это уже настоящий прорыв. А доработка устройства – сущие мелочи. Зато какие возможности для общения теперь открываются людям! Стоимость этого чуда техники – 159 долларов, а называются они Pixel Buds.

РНК-терапия

Еще одна разработка в сфере медицины и биологии поможет пациентам редкими генетическими заболеваниями и болезнями, связанными с нарушением обмена веществ, вести вполне нормальный образ жизни.

Эта перспективная технология – таблетки или капсулы, которые при попадании в организм помогут регулировать то или иное вещество в их крови. Основано это на том, что такие девайсы помогают собирать белки. Вот как важно изучение сути РНК.

Телеприсутствие

Эта технология уже, в принципе, внедрена в работу некоторых профессий, например: роботы-саперы, беспилотные самолеты или медицинские аппараты для операций. Еще сюда можно отнести приборы, которые погружают в опасные скважины или отправляют в ту или иную агрессивную среду. Разработка хороша тем, что поможет сберечь жизни и здоровье многих людей.

Принцип работы телеприсутствия заключается в том, чтобы управлять роботом либо манипулятором, имея возможность наблюдать за всеми действиями визуально. То есть не находиться в том или ином месте физически. Одна из самых добрых и мирных разработок ученых.

Искусственные эмбрионы

Данная разработка ученых вызывает массу споров на этической почве. Но смысл ее в том, чтобы вырастить из стволовых клеток эмбрион до определенного момента. Такая разработка может говорить о том, что когда-то станет возможно размножение без участия родителей. Буквально не нужны будут ни сперматозоиды, ни яйцеклетки. Просто несколько стволовых клеток, позаимствованных у другого эмбриона.

К счастью, человеческий эмбрион еще никто не взялся выводить. Пока ученые остановились на крысах. Но получается у них все весьма успешно. Да и неизвестно, станут ли выводить эмбрион человеческого существа. Ведь как понять, когда он начнет чувствовать боль, какая будет выживаемость у таких экспериментальных образцов? Пока выносить детеныша способна только самка.

Разработкой руководит женщина по имени Магдалена Церника-Гетц. Проект этот американский.

Изображение без экрана

Такие разработки ведутся довольно давно. Тут используется 2 принципа. Первый – это использование бионических контактных линз. В этом случае изображение буквально транслируется к нам на сетчатку. Второй принцип – это проектор, который создает голограмму с большим и четким разрешением.

Вероятно, такие разработки помогут человечеству через какое-то время использовать вместо экранов другие поверхности, которые будут менее громоздкими, более дешевыми и экологичными.

Природный газ с нулевым выбросом


Природный газ является одним из самых экологически чистых и перспективных видов топлива в наше время. Но все-таки он загрязняет окружающую среду, выбрасывая довольно много углерода в атмосферу во время сгорания. И именно потому, что целых 22 % электричества во всем мире получают, используя природный газ, а в перспективе эти цифры только увеличатся, ученые, работающие на экспериментальной электростанции, базирующейся неподалеку от Хьюстона, задались целью приблизить количество выбросов при сжигании газа к нулю.

Идея разработок состоит в том, чтобы уловить углерод буквально сразу после сгорания. Таким образом, если работа ученых принесет плоды, нас ждет более чистый мир.

Ретроспектива и перспектива в историческом и временном опыте человека

Связка «время-история» выглядит настолько естественной, закономерной и устоявшейся, что часто приводит почти к отождествлению понятий времени и истории, снимая вопрос о их отличии друг от друга. И надо признать, что основания для подобного вывода существуют. Действительно, время является основанием истории, а история есть суть свершившееся и свершающееся время. Но эта нерасчлененность остается убедительной только до тех пор, пока в рассмотрении не предполагается конкретный, экзистенциально бытийствующий человек (а не такая конструкция, как исторический субъект), который по разному воплощает и осуществляет в себе исторический и временной опыт. Неудивительно поэтому, что когда Кант понял время исходя из субъективности человека, оно уже мало имело отношения к истории. Можно, правда, возразить, что в 19 веке сама человеческая неповторимая субъективность выступала как основа истории, чьим основным, чуть ли не единственным, «автором» выступал именно человек: такова, например, концепция «героической истории» Карлейля. Но здесь необходимо принимать во внимание, что человек как творец истории рассматривался извне, как объект подлежащий исследованию (нужно помнить, что в прошлом веке исторический метод оформлялся под давлением естественнонаучного метода), он волей-неволей превращался в героя, некоторую идеализированную мифологему истории, имеющую мало общего с тем живым целостным началом, которым являлся человек в жизни. Это, конечно, не означает, что исторический опыт не затрагивает человека в его бытии; но он предстает в условиях и возможностях своего зарождения и осуществления существенно иначе, чем временной опыт, воплощающий самую сердцевину присутствия человеческой субъективности в мире. В дальнейшем я и постараюсь показать это отличие, используя для этого анализ ретроспективы и перспективы как принципиальных форм отношения к истории и вре- [130] мени. Исторический опыт есть опыт дофеноменальный, человек его не может переживать, он настолько неотъемлемо и объективно связан с ним, подчинен ему, что может его только являть собой, проецируя, при желании, его возможности на прошлое или будущее. Отношение человека к своему историческому опыту можно сравнить с отношением человека к очкам, с помощью которых он только и может воспринимать мир, ориентироваться в нем, но самих их не замечает, сроднившись с их волшебной силой. «Лицом к лицу лица не увидать», писал О. Мандельштам; так и с историческим опытом — он предстает в своей целостности и самостоятельности только когда ты от него освобождаешься, отстраняешься, оценивая его мерками уже его приемника. Тем не менее это не означает разорванности: исторический опыт выражает также единство истории и нашу вовлеченность в это единство. В своем настоящем историческом бытии человек воплощает в себе в опосредованном виде все предшествующее развитие истории — ведь история не течет из прошлого в будущее, она всегда уже представлена в настоящем. Но такое единство как не означает тождества, так и какого-либо превосходства настоящего над прошлым, якобы обусловленного так называемым историческим прогрессом. Развитие в истории не есть прогресс «от меньшего к большему», и тысячу раз прав тот же Мандельштам, когда он пишет в одной статьей (кажется, ее название «Слово и культура»), что в сравнении с греками мы кое-что приобрели нового, им неизвестного, но что-то очень важное и безвозвратно потеряли благодаря этому развитию. Таким образом, историческое единство, обретающее себя в настоящем, обнаруживает в себе и определенную самоотстраненность, выражающуюся в присутствии своего исторического инобытия. Первым философски осмыслил масштабность этого положения Гегель в своей диалектике. Правда, для него более важным является подчеркивание скрытого присутствия всей предшествующей истории на настоящем этапе развертывания мирового духа, поскольку весь процесс у него строго определен конкретной целью-обретением абсолютного понятия. Движение к этой цели есть суть, движущая сила истории, и пока оно не закончено у истории есть перспектива, а это значит, что в этом движении настоящее собирает в себя всю предшествующую историю, точнее даже — оно здесь, на этом этапе, и есть вся история. Исторический опыт у Гегеля, таким образом, есть тотальность настояще- [131] го, открытая своему будущему; здесь уже нет ретроспективы, обращения к прошлому — ведь оно вся сосредоточено в настоящем и понимается только как форма настоящего, устремленного к своему будущему, своей цели. История существует пока не достигнута эта цель, которая и притягивает настоящее, желающего освободиться от своего несовершенства, своей недостаточности в полноте и завершенности присутствия абсолютного понятия. Достижение этой цели — задача и смысл исторического движения, а телеология в историческом плане может быть только эсхатологией. Полное исполнение и воплощение истории означает и ее конец; ;являясь окончательно осуществленной, представленной, ей уже не будет двигать устремленность вперед, в будущее, так как все уже воплотилось в ней самой, все обрело себя в ней. История может существовать только как движение, когда же двигаться уже не к чему, это означает конец истории, ее полное самоудовлетворение полнотой своего присутствия. Но конец истории не означает исчезновение времени; точнее время, понятое как условие истории, действительно исчезает, но время, понятое как условие бытия, сохраняется. Это различие крайне важно, на мой взгляд, не только в исследовании гегелевской системы, но и при понимании христианского учения о вечности, предистории и Страшном Суде. Отсутствие исторического времени не является помехой для совершения событий и осуществления движений, которые могут проходить не только в историческое время, но и в внеисторическое, «эмпирическое»; так происходило предисторическое рождение Сына, так будет происходить послеисторический Страшный Суд, а вечность вполне естественно понимать, как делает это Мерло-Понти, как застывшее время, или, подобно Бахтину, как дыхание времени. Другое дело, что в нынешней ситуации историческое время сосуществут с внеисторическим, накладываясь на него, и определяет наше восприятие мира. Вне же истории время как бы освобождается или даже очищается от этой связи (поскольку история всегда есть арена борьбы, страсти, преодоления препятствий на пути к своей цели, являющейся, как уже говорилось, и ее смыслом — у Гегеля им предстает абсолютное понятие, в христианстве — всеобщее Воскресение, и именно эта цель оправдывает ход истории, придавая энергию ее развертывания фактом своего приближающегося осуществления), представая в своей чистоте, незамутненности и полной явленности. Но существует и другая сто- [132] рона, важная для исторического опыта в человеческом бытии настоящего, — ретроспектива, обращенность к своему историческому прошлому, которому, вследствии единства истории, человек также принадлежит, как и к своему будущему. Здесь перед нами во всем блеске предстает работа самосознания, идущая от целого к части, понимающая прошлое исходя из настоящего, обнаруживающая следы своего присутствия в своем же историческом инобытии. Ведь понимание прошлого всегда выступает формой самосознания настоящего. Погружаясь в античность или средневековье, современный европеец погружается в свою историю, так как он ощущает, пусть и многократно опосредованную, свою связь с ними. Такая связь возможна только при наличии сущностного единства настоящего и прошлого, выражающегося в понятии «всемирная история» и дающего возможность видеть в отдаленном прошлом проникновенного собеседника, который задает вопросы и часто предоставляет ответы сегодняшнему настоящему. Устремляясь назад, к своим истокам человек неожиданно обнаруживает их в основании своего нынешнего бытия, которое, в свою очередь, может быть понято только через процесс интерпретации иного — в данном случае исторического иного. В акте исторического понимания настоящее и прошлое притягиваются друг к другу, помогая взаимного раскрытию представленного в них смысла через плодотворный диалог, не требующий жертвовать истиной своей самобытности. Но это уже тема исторической герменевтики, так подробно исследованной Гадамером. Хотя я выше и развел историю и время это, конечно, не означает, что между ними не существует никакой связи. Человек может ощущать себя историческим существом, вовлеченным в единый ход истории и связанным с своим культурно-историческим прошлым, только в силу того, что он обладает временным опытом, который обнаруживает себя как на уровне непосредственного переживания, так и на уровне самосознания. Следует, впрочем, отметить, что обратная связь отнюдь не обязательна — так мы признаем существование Доисторического человека, который, однако, обладал временным опытом. Вообще нельзя не признать в связи с этим, что временность, если можно так выразиться, более «человечна», более непосредственно затрагивает бытие человека и более полно воплощает в себе основания жизненного мира. Может быть, уместно сказать, что история это результат некой вторичной рефлексии над своей вре- [133] менностью; и если временность предстает в осуществлении событийности человеческого бытия, то историчность обнаруживает себя только в критическом исследовании этой жизненной событийности. Короче, «жизнь прожита, история рассказана», как писал Рикер в одной из своих статей. Но мало того — именно первичность временного опыта способствует формированию опыта исторического, так как неискоренимая потребность выразить свою временность влечет человека погрузиться в историю, реконструировать ее в соответствием со своим ощущением времени, пользуясь при этом, как справедливо заметил Коллингвуд, деятельностью своего воображения. История, так сказать, оформляет на себе временную интуицию настоящего, сопровождающую нас в нашем бытии. И поэтому также справедливы слова Коллингвуда в его «Идеи истории» о том, что «историческое мышление представляет собой ту деятельность воображения, с помощью которой мы пытаемся наполнить внутреннюю идею конкретным содержанием (выделено мной — Д.Д.). используя настоящее как свидетельство его собственного прошлого» 1 . В связи с этим исторический опыт даже одного человека в течении его жизни может существенно переустраиваться и не потому, что он узнает больше исторических фактов, а потому, что в следствии открытости его жизненного опыта происходит изменение его временного измерения, временного ритма. Мы видим в прошлом то, что побуждает видеть наше настоящее; переживание своей временности закладывает основы восприятия истории, выступающей определенным проектом, который воплощает в себе состояние нашего жизненного опыта в настоящий момент. Существует еще одно сущностное основание для исторической ретроспективы. Принято говорить: человек без прошлого не имеет будущего; смею добавить — и настоящего. Ведь не существует независимого и автономного «теперь», и прошлое так же объективно присутствует в настоящем, как и настоящее обнаруживает себя в прошлом. Археологический метод Фуко как раз и вскрывает эту двухстороннюю связь: временные геологические слои раскрываются в самых разнообразных формах культуры. Другой вопрос заключается в том, что связь между настоящим и будущим, как бы полно и многосторонне не было наше исследование прошлого, всегда останется скрытой от пытливых [134] глаз историка. Нужно набраться терпения и со временем эта связь сама обозначит себя, но предвосхитить ее на основе какого-нибудь, наподобие естественнонаучного, исторического закона (как это, например, делает Шпенглер) невозможно. Поэтому нужно особенно дорожить углублением в прошлое — ведь оно (так же, как и углубление в другой язык или другую культуру) позволяет не только углубить наше понимание настоящего — что уже само по себе очень важно — но и бесконечно расширять его. Человек не может существовать без границ, в том числе и исторических, своего бытия; но человек не был бы человеком если бы постоянно не стремился преодолевать их, желая расширить горизонт своего присутствия за счет ассимилирования в себя новых пространств, и в этом трансцендирующем акте — осевой энергийный стержень человеческого бытия. В полной мере это относится и к истории: ведь открытость человека иному неотъемлема от его сущностного стремления к трансцендированию своих исторических границ — правда, в историческом опыте, в отличии от временного (о нем чуть ниже), это происходит преимущественно лишь в отношении прошлого. Человек всегда ощущает себя большим, чем он предстает в качестве фактической данности, в нем всегда присутствует заряд неиспользованного, толкающего его все дальше и дальше на пути реализации заложенной в нем энергии собственного бытия. И устремленность в прошлое, в историю из тотальности своего настоящего как раз и дает в своей области выражение и оформление этому сущностному основанию бытия человека, обозначенному еще Гуссерлем как интенциональная трансгрессия. Действительно, человек выходит за пределы своего континуума, в данном случае исторического, чтобы дать выход бъющемуся импульсу, экстазу своего бытия, влекущему к постоянному расширению и обновлению горизонта своего полагания, и не могущего смириться с застывшей данностью своего присутствия. Ведь человеческое бытие в целом, и в своем историческом измерении в частности, не дано самому себе, не тождественно своей конкретной явленности, оно осуществляется и бытийствует лишь в бесконечном непрекращающемся акте преодоления самой же полагаемой собственной самоотчужденности, и именно на этом пути оно обретает себя через развертывание и выражение своих же возможностей. Историческая же ретроспектива предоставляет для этого все необходимые условия. Человек жаждет исполниться, [135] свершиться, а потому преодолевая старые, открывает и обживает для себя все новые и новые пространства, возрождая их дыханием своей субъективности, воплощением которой (всегда неокончательным) они и призваны явиться. И этот процесс не означает интегрирования в себя, расширения себя за счет иного — нет, человек здесь, истекая полнотой своего Я, лишь стремится к самому себе, так как, по словам Георга Зиммеля, «все превосходящее собственные границы заключает их в самом себе.» 2 Теперь скажем несколько слов об отношениях ретроспективы и перспективы внутри временного опыта. Если исторический опыт может в разнообразных формах объективироваться для понимания (например, в письменных источниках или «немых свидетельства» археологии), то временной опыт открыт только своей субъективности. По большому счету, строго говоря, временность как форма человеческого бытия неподтверждаема относительно других, здесь я могу говорить только о себе. Но даже если я и признаю факт существования временности как интерсубъективной формы бытия человека, то у меня нет никаких оснований полагать, что другие вовлечены в тот же ритм временности, что открыт мне. Субъективность — нерв временности, и это не означает какого-либо «временного релятивизма», поскольку не существует «чистой» временности, она предстает только как субъективность, иной же и быть не может. Это, естественно, не мешает сосуществованию различных временностей в горизонте жизненного мира, где они могут пересекаться и накладываться друг на друга. Ощущение ритма своей временности является в силу этих причин тем средоточием, в котором осуществлены и собраны воедино разбросанные по всему пространству жизненного присутствия многочисленные формы проявления субъективности каждого человека. Человек существует при этом не во времени, как в неком пути из прошлого в будущее, где он оказался в определенной точке; нет, человек сам несет в себе свою временность, исторгая ее вовне, в мир — он сам есть, перефразируя Гегеля, время, постигнутое в мысли. Это излияние времени, основа человеческого бытия, возможно только при изначальной укорененности человека в мир, связанность с которым есть такое же необходимое условие для пробуждение временной субъективности, как и для сущностного «овременения» [136] мира. «Мир неотделим от субъекта, но субъекта, который не может быть ничем иным, как проектом мира, и субъект неотделим от мира, но мира, который он сам проецирует. Субъект это бытие–в–мире, и мир остается ‘субъективным’, потому что его текстура и его артикуляция обрисовываются движением трансценденции субъекта» 3 . Таким образом, человек, время и мир представляют собой некоторое единство, внутри которого мы и будем в дальнейшем двигаться. Если человек несет время в себе, имея его основой бытия своей субъективности, (впрочем, время не пассивная основа, которой «располагает» человек, так как и оно в полной мере осуществляет себя в нем и через него — здесь предстает очевидная взаимообусловленность), то это означает, что оно всегда представлено в человеке целиком, иными словами, разделение на прошлое и будущее возможно лишь постольку, поскольку к ним обращение человеческой субъективности из глубин настоящего. Разделение временности на времена в значительной степени есть вспомогательный акт абстрактного сознания, так как само время мыслится до его фрагментов, и даже само разделение на эти фрагменты (прошлое, настоящее, будущее) уже требует для себя в качестве конститутивного условия вовлеченность человека в единство временности. Человек оживляет, или пробуждает, прошлое и будущее, извлекая их из толщи настоящего, в котором воплотилась целостность временного опыта. Тем самым происходит определенное раздвоение и самоотчуждение. Подобная черта неискоренима присуща человеческому бытию, которое не предстает как данность в своей полноте, а обнаруживает себя в некотором растягивании, в данном случае в отношении к прошлому и будущему, которых, с одной стороны, уже и еще нет, но которые одновременно и есть поскольку раздвигают границы настоящего. Поэтому, кстати, Мерло-Понти и говорит, что «быть в настоящем означает быть от бесконечного прошлого до бесконечного будущего». Этот феномен не будет казаться каким-то парадоксом, если понять, что человек существует в настоящем настолько, насколько он проникает в свое прошлое и обращается к своему будущему. Здесь требуется в полной мере осознать, что настоящего как тако- [137] вого, самого по себе, автономного и независимого, нет, есть лишь некоторое временное пространство (его можно назвать наличным бытием жизненного мира настоящего), которое складывается под напором интенции, идущих из прошлого и будущего; Гуссерль называл их протенциями и ретенциями. Таким образом, перед нами встает двойная связь: с одной стороны, настоящее расширяет себя до пределов прошлого и будущего, находя и усматривая их в себе и из себя; с другой стороны, само настоящее образуется и приобретает свои очертания под давлением перекрестных устремлений из прошлого и будущего. Что это может означать Думаю, что дело здесь в том, что настоящему человеческой субъективности, в силу указанной вышей принципиальной самоотчужденности, необходимо выступать одновременно и в качестве созерцателя прошлого и будущего, и в качестве самого созерцаемого этим прошлым и будущим. В первом случае человек поддерживает единство временности, коренящейся в единстве его субъективности: он проецирует полноту бытия своего настоящего в сторону питающего его самоотчужденность небытия — уже и еще не существующих прошлого и будущего. Во втором случае человек добивается признания самостоятельности своего настоящего, так как, пользуясь для уточнения мыслью Сартра, существуя в настоящем как бытие–под–взглядом (под взглядом прошлого и будущего) человек ощущает несводимость себя (или, применяя язык Хайдеггера, своего Dasein — ведь тут–бытие предстает и как теперь–бытие) ни к прошлому, ни к будущему; здесь бытие настоящего отвоевывает свое право быть у небытия прошлого и будущего, принимая на себя, в частности, весь экзистенциальный груз своего положения. Но остановимся чуть подробней на случаях, когда временный пласты прошлого и настоящего притягивают к себе человека, коррелируя собой жизнь настоящего. Поскольку прошлое и будущее находятся в непосредственной связи с настоящим, удерживающего, впрочем, их на определенной дистанции во избежания слияния и неразличимости, то их «активизация» означает соответственно ослабление этой связи и перенос человеком средоточия своей субъективности из бытия настоящего в небытие прошлого или будущего (которое, надо сказать, обладает сущностным значением для положения человека в мире). Человеку, как было уже указано выше, вообще свойственно преодолевать свои границы, находя себя в ином; здесь же человек обретает себя в [138] своем же ином — в своем прошлом и своем будущем. Эти временные пласты как бы вызываются на помощь, когда полнота настоящего устает от груза ответственности собственного бытия и желает хоть немного ослабить ее в перспективе и ретроспективе. Тем самым происходит нечто вроде самоотречения — человек пытается перейти в небытие прошлого и будущего (которых, повторюсь, уже и еще не существует), поставив их — и себя в них — на место настоящего или, в облегченном варианте, осуществляя свое настоящее исключительно в контексте прошлого или будущего. В отношении прошлого такое раздвоенное состояние временной переориентации, когда бежишь от себя и в то же время за собой, описывал Пруст в «Поисках утраченного времени». В отношении будущего подобная установка свойственна людям, которые свое настоящее воспринимают исключительно с точки зрения поставленной цели или просто «из будущего»; таковы утописты, революционеры, а также личности, подобные Акакию Акакиевичу из гоголевской «Шинели», очень желавшего, как известно, обновить важную часть своего гардероба и в соответствии с этой непростой задачей начавшего жить совсем особой жизнью, или Макару Девушкину, чья достойная уважения сила верить в лучшее будущее способна затушевать невзгоды настоящего. Здесь, впрочем, нужно уточнить один момент. Если понятно почему прошлое есть мое прошлое — ведь именно Я его прожил, превратив в перфектум, свершившееся действие своей жизни-то к будущему, поскольку оно еще не наступило, это основание, естественно, не применимо. Можно ли говорить, что будущее, выстраиваемое в перспективе настоящего этого человека, есть именно Его будущее; если ответ будет отрицательным, то и нельзя говорить о единстве временности коррелятивно к единству человеческой субъективности. Рассмотрим вкратце эту ситуацию. Человек в некотором смысле всегда догоняет себя, поскольку его субъективность глубинно интенциональна: она полагает, забрасывает себя вперед, как собственный проект, в пространстве и времени осуществления которого развертывается ее бытие. Таким образом человек сам несет в себе свое будущее — ведь причастность человека своей временности означает и причастность своей судьбе. Это, конечно, не означает, что все события будущего предопределены и заданы заранее; просто не все те события, которые происходят с нами, отмечены знаком нашей судьбы. Ведь это понятие обладает не [139] «объективным», внешним по отношению к человеку статусом (как оно понимается, например, в таких крайних форма протестантизма, как кальвинизм), а исходит из недр его субъективности, которая и осуществляет свою судьбу в тех или иных событиях, попадающих в горизонт ее присутствия. Судьбой поэтому является жизненная интенциональность человеческой субъективности, учитывающая внешний ход вещей, но открывающая их судьбоносное значение только в соответствии со своим внутренним порядком. Как пишет Георг Зиммель в небольшой статье «Проблема судьбы» для всех станет чрезвычайным происшествием смерть отца и женитьба на матери его убийцы, но только для Гамлета это стало судьбой. Иначе говоря, «нашей судьбой способно стать только то, что приходит в нее из нашей собственной жизни» 4 , а именно это и определяет субъективность человека, пребывающая в настоящем и могущая измениться только в закономерности собственного полагания: судьба не наседает на человека, а обнаруживается им самим, нужно только хотеть и уметь воспринимать ее символы, то есть символы своего же жизненного бытия. Будущее поэтому, так же как и прошлое, есть утверждение той единой временности, которой причастен человек и которая представляет их в разрезе настоящего, в результате чего и открывается то изначальное единство времен, которое Гуссерль обозначил как «пассивный синтез времени».Итак, времени свойственно полагаться, осуществляться и, я бы сказал, разрешаться собой — как разрешается младенцем мать, рождая из себя новое самостоятельное существо. Только в отличии от рождения ребенка матерью время никогда не разрешается своим бременем до конца, оно постоянно, если продолжить это сравнение, находится в состоянии родовой схватки, поддерживая тем самым свое непосредственное единство, но и давая уже при этом возможность различать прошлое, настоящее и будущее. Как и роды, осуществление своей временности (то есть своей субъективности) требует огромных усилий поскольку оно связано с открытием для себя нового мира, а всякому открытию сопутствует и сопротивление. Время поэтому не спокойно истекает из человека, оно завоевывает себя, а о результате победы можно судить по ширине и глубине жизненного мира, предстающего в горизонте осуществляющейся временности. Поэтому вовлеченность во вре- [140] менность несет в себе и укорененность в жизненном мире (как, впрочем, и наоборот), но каждый сам определяет степень полноты своей укорененности, зависимой от направленного на экспликацию своей временности жизненного и экзистенциального усилия. Человек удерживает в себе живую пульсацию времени, так как «заброшенность» (и «за–брошенность») его бытия влечет за собой открытость и устремленность миру, немыслимую без дыхания временности; но и жизненный мир раскрывает себя только в силу временного характера человеческого бытия, развертывание которого просвечивает сквозь себя его горизонты, придавая им сущностный смысл. Действительно, и время можно понимать как жизненный мир человека, и жизненный мир — как время, так как и в том и другом случае в полной мере предстает воплощенность смысла человеческого бытия. В заключении, чтобы не сложилось впечатление о моем категорическом разведении историчности и временности, я хочу указать на случаи, когда они сближались, вплоть до отождествления. В истории можно найти примеры, когда ретроспектива и перспектива исторического и временного опыта так совпадали; интересны и результаты этого совпадения. Например, в самом начале христианства внутри первых общин новой веры ожидание конца света, то есть историческая эсхотологическая перспектива, носила и в полной мере личностно-субъективный временной характер. Люди воспринимали это ожидающееся событие не как отдаленную и абстрактную в своей идеальности историческую реальность, а как факт их жизни, обладающий несомненностью жизненной очевидности, непосредственно затрагивающий их в переживании своей ближайшей временной перспективы. Все настоящее освечивалось светом конца, человек ощущал себя поставленным лицом к лицу с своей участью, которая воспринималась и как участь всего мира. Время поэтому чувствовалось особенно пронзительно — ведь его осталось так мало, история оканчивала свой путь и посему время каждого человека было временем всей истории для последнего покаяния в грехах, подведения итогов и предуготовления к Страшному Суду и Пришествию Спасителя. Естественно, что и весь образ жизни соотносился с таким апокалипсическим настроением, с таким ощущением эпохального мирового конца; настоящее было поставлено на колени перед будущим, и люди-христиане были счастливы уже тем, что знали Истину Откровения, дающую спасения в [141] судный час, а потому пытки, насильственная смерть, даже акты самосожжения были для них благом, ибо давали возможность утвердить свою веру, а следовательно, подтвердить свое право на вечное спасение. Короче, конец временного бытия этих людей понимался и как конец всей истории, а вся история подытоживала свой ход в их жизни. В отношении ретроспективы я приведу следующий пример. В конце 18 века в Германии было повальное увлечение Античностью, похожее на массовую эпидемию; Шиллер даже называл грекоманию своего рода болезнью. Но у Гельдерлина это было не просто увлечение, погружение в греческую культуру было для него формой жизни, формой самосознания. Он сам ощущал себя классическим греком эпохи расцвета полиса, жившим, правда, в раздробленной и бюргерской Германии. Древняя Греция была для Гельдерлина не отдаленной историей, сделавшейся близкой через чтение оставшейся от нее литературы и т.д., но живым отечеством, пристанищем его духа, из которого он почему-то был выброшен. Можно сказать, что великий поэт поспешил родиться, так как время Гельдерлина — это время Греции времен Солона, Фидия, Перикла и Платона, и углубление в ее историю для него было углублением в переживание временности своего настоящего. И если в себе он ощущал эту родственность стране и культуре, которую не смогли ослабить полторы тысячи лет, то он также не мог не сталкиваться с реальностью своего «внешнего» настоящего, реальностью Германии конца 18 века. Та отстраненность, которая так естественна при восприятии исторического прошлого, была для него чужда, но и не могла не давать о себе знать как трагическая помеха, роковое недарозумение — ведь в себе он эту отстраненность не находил, она лишь сама обнаруживала себя, нанося при этом пронзительные удары самому Гельдерлину. И естественно, что такое смешение историчности и временности, отстраненности и непосредственности, прошлого и настоящего не могло пройти для такой впечатлительной личности бесследно: тридцать шесть лет безумия, с периодическими кратковременными слабыми просветлениями были ценой за это. Историческая и перспектива и ретроспектива должны сохранять на определенном расстоянии от человека объект своего рассмотрения; когда же они смешиваются или накладываются на характер переживания временности, то последствия могут быть самыми неожиданными. Впрочем, их некоторое сближение также мо- [142] жет оказаться полезным, в частности для познания: именно в этом направлении разрабатывал Дильтей свою концепцию вчуствования. Временная же перспектива и ретроспектива служат как раз выявлению ощущения личностного, непосредственно проникающего единства, могущего развертываться и назад и вперед, интегрируя в себя все новые и новые возможности для раскрытия полноты своего Я. В целом же, подводя некоторый итог, можно заявить, что не только сам характер перспективы и ретроспективы во временном и историческом опыте различны, но существенно отличаются и механизмы их осуществления, а также тот смысл, который несут они в осуществлении целостности человеческого бытия.

Мастер Йода рекомендует:  Обзор трендов в ИИ на 2020 год

Хронотоп: ретроспектива и перспектива исследований

Фоминых Екатерина Сергеевна,кандидат психологических наук, доцент кафедры специальной психологии ФГБОУ ВО «Оренбургский государственный педагогический университет», г. Оренбургfominyh.yekaterina@yandex.ru

Хронотоп: ретроспектива и перспектива исследований

Аннотация. В статье рассматривается хронотоп как имманентная целостность пространственных и временных координат бытия. Представлены основные взгляды на сущность и природу данного феномена в рамках гуманитарных и естественнонаучных концепций.Определены перспективные направления исследований хронотопа.Ключевые слова: хронотоп,хронотопирование, хронотопичность, индивидуальный хронотоп, социальный хронотоп.

Личностьи общество, рассматриваемые как система, так и относительно самостоятельные единицы системы, обладают имманентным естественным свойством, определяющим их цельность, изменчивостьи уникальную реальность –хронотопичностью (хронотоп: греч. «chronos» –время, «topos»–место; буквально времяпространство). Изначально данный феномен был разработан в рамках физиологических исследований для обозначения закономерной связи пространственновременных координат (А.А.Ухтомский). В настоящее время он активно используется в качестве онтологической единицы динамичных системных изменений,преобразований социума

и личности, интегрируя помимо темпоральных и топологических аспектов –смысловые и энергийные. В рамках настоящей статьи проведем ретроспективный анализ основных результатов научного поиска в исследовании хронотопа и наметим открывающиеся перспективы и ориентиры дальнейших исследований. Фундаментальные аспекты в понимании сущности и природы хронотопа, заложенные в трудах А.А. Ухтомского и М.М. Бахтина, послужили основой многочисленных исследований данной категории в философии,филологии, культурологии и искусствоведении(Н.А.Агеева, 2014; А.Н. Беларев, 2015; С.В.

Бурдина, Н.А. Полякова, 2011; Л.Г. Иливицкая, 2011; Е.Е. Жеребцова, 2003; В.П. Зинченко,2000; С.В. Каликанов, 2002; С.Н. Коробкова, 2000; В.П. Курбатов, 2014; Н.Н. Летина, 2009; А.Н. Лукин, 2009; М.Н. Мелютина, 2011; А.П. Политов, 2015; Ж.А. Рябчевская, 2009 и др.). Приведем несколько определений рассматриваемого феномена:хронотоп–это живое синкретичное измерение пространства и времени, в котором они нераздельны [1]; хронотоп–это форма существования живой материи, находящейся в постоянном движении [2]; хронотоп–это выражение и результат бытия сущего, его естественная имманентная цельность и взаимосвязанность, репрезентируемая в социальной реальности и реальности отдельной личности[3]. Таким образом, целостность пространства и времени –ключевой аспект хронотопа, свойственныйкак единичнымфеноменам(отдельной личности), так и всемуобщему(окружающемумиру). Как единичный феномен хронотопобразуетиндивидуальный микрохронотоп, мировуюлиниюв виде присущей только конкретной личноститраектории жизненного пути, которая последовательно связываетвсе события существования человека. Мировые линии обеспечивают симультанизацию прошедших, настоящих и будущих событий, в связи с чем каждое событиехронотопично по своей природе. Хронотоп актуально действующего события является живой пространственновременной целостностью,хронотоп события прошлого –заархивированной в виде отпечатков и следов, которые в определенные моменты могут развернуться и актуализироваться в трансцендентальном поле сознания.В хронотопировании событий большую роль играют доминанты –активные установки, регулирующие расходование энергетического потенциала человека в определенные моменты и снимающие с очереди другие возможные работы. Доминанты определяютвыбор человека в конкретной ситуации инаправляютвектор его жизни в целом[2, 3].

В масштабах макрохронотопа целесообразно говорить о взаимосвязанной и взаимообусловленной совокупности множества пересекающихся мировых линий[3]. Исторические, социологические,политическиеконцепции(М.В. Ильин, 2011, И.А. Чихарев, 2005; О.Ф. Русакова, С.П. Фатихов, 2011; В.Е. Кемеров, 2012и др.)акцентируют внимание на изменении социального хронотопа в зависимости отисторических ритмов, переходов, эпох, событийных рядови локализации в различныхвидах пространств (культурных, информационных, коммуникативных и др.).Ф.Бродель (1979) в схемехронотопа выделяет: события, конъюктуры (кратковременные по длительности структурные образования) и структуры большой длительности (цивилизационные структуры, развивающиеся в пространстве и времени).Возможность анализа хронотопа с позиции диахронностисинхронностипозволяет соединить динамизм «временных рядов» с «остановкой мгновения» в конкретной ситуации, придающей последней «окраску» обыденной, кризисной, переходной и др. [Цит. по 4]. Концептуальные модели хронотопа в рамках рассматриваемых подходов изменчивы, зависят от доминирующих принципов, идей и ценностей[там же]:коммуникативносетевой хронотоп (М. Кастельс)основан на возможности сжатия времени и пространства посредством коммуникативноинформационных технологий;экстравременной / вневременной (мгновеннокоммуникативный)–расширение пространственновременных коммуникаций, ликвидация коммуникативных барьеров;

хронотоп текучей современности (З.Бауман)–социальноэкономическая неустойчивость, изменения и риски, гибкость взаимодействия и мимолетность контактов, незамедлительность удовлетворения потребностей провозглашают жизненный принцип «здесь и теперь».

В психологическихконцепцияхособую ценность приобрел потенциал хронотопа в контексте проблемотногенеза и персоногенеза. Так, представлены

пространственновременные аспекты организации внутреннего мира личности (Т.Н.


Березина, 2003), развитие временной перспективы личности с позиции гетерохронности пространственновременных аспектов (Н.Н.Толстых, 2010); обоснованозначение хронотопа в саморазвитии и самоорганизацииличности(К.А.

Абульханова, 2001; Л.Б. Шнейдер, 2005); выявлены данные о взаимоотношенияхсоциального и индивидуального хронотопов в процессе социализации (Т.Д.Марцинковская,2014). В перечисленных концепциях хронотоп раскрывается через конструкт«временной перспективы», «психологического времени», «самоорганизации времени жизни», «личностной организации времени жизни и деятельности» и др.Базовый компонент хронотопа согласно нейропсихологическим исследованиям –обеспечиваемый деятельностью правого полушария образ Я (своеобразная точка отсчета пространственных (протяженность, объем, трехмерная метрика пространства) и временных (движение как модель быстрых изменений времени и внутренние процессы организма как модель медленных, тонических изменений времени) явлений). Правое полушарие предоставляет знаковые модели –системы координат, накладывающиеся на «точку отсчета» и позволяющие строить предметную деятельность в реальном мире[5]. Согласно исследованиям Н.Н.Толстых[6], Л.Б. Шнейдер[7], В.Я. Ляудис[8] становление хронотопа неразрывно связано сего «натуральными основами:

способностьюк антиципации(предвосхищение) –возможностьюпредвидеть результат, определяющейкультурный хронотоп как элемент социокультурного контекста онтогенеза; способностьюк интенциональности–возможностьюпрогнозировать будущее и учитывать его в своем поведении (индивидуальный хронотоп);волей («органомбудущего»,обращенногов будущее желание) и произвольностью(способностьюк владению своим поведением в актуальном пространстве жизнедеятельности);памятью–(«органомпрошлого») регуляторнымобразованием, центральной функцией которого является пространственновременная (хронотопическая) организация внутренних схем деятельности личности, их координация с динамикой целей и смыслов, разворачивающаяся в актуальном, реальном пространстве и времени [7, с.213].Соотношение перечисленных аспектовв онтогенезе представлено в таблице 1.Таблица 1Онтогенез индивидуального хронотопа и его основы

Онтогенез индивидуального хронотопа (Н.Н.Толстых)Нейропсихологические основы формирования хронотопа Виды памяти и их роль в самоорганизации(В.Я. Ляудис)Младенчество и ранний возрастНачало становления индивидуального хронотопа посредством перехода от физиологического ритма взаимодействия плода с материнским организмом и непосредственной перинатальной общности «матьдитя» к ритму культурного взаимодействия матери и ребенка.Развитие временной составляющей хронотопав этот период коррелирует со становлением воли.Ранний возраст –развитие пространственной стороны хронотопа: соотнесение ребенком своего тела с окружающим физическим пространством и пространством предметов культуры, развитие произвольности в процессе овладения своим телом.Нерасчлененный образ, обеспечивающий ориентировку в собственном теле (схема тела) и пространственновременную организацию движенийДосознательная, непроизвольная память.В рамках хорошо освоенных ситуаций обеспечивает готовность к соответствующим актам и возможность их предвосхищения.Основа для внутриситуативной самоорганизации, прогнозирование будущего строится в рамках ранее бывшего.Внешнеопосредованная, переходная. Расширяются возможности осознанной смысловой организации личностью ее действий в соотнесении с предстоящим.Основа для внутриситуативной самоорганизации, прогнозирование строится на выделении «будущего» как проекции «настоящего».Дошкольный и младший школьный возрастДошкольный период: интенсивное развитие временной перспективыбудущей жизни, включающая представления о конечности жизни, о возрастах жизни, интенсивное развитие способности к целеполаганию и Координатные и структурнотопологические представления, а также последовательная развертка во времени Произвольная память. Предпрограммирование будущей деятельности –это намерение, в котором времяпространство актуального плана представлений, действий преобразовано субъектом в порядок и последовательность программируемых актов поведения, планированию во времени своих действий.Младший школьный возраст: развитие пространственной стороныиндивидуального хронотопа, протекающее одновременно со становлением произвольности.«символических» движений –речи, письма и чтения.определяемых актуальными смысловыми установками.Основа для полиситуативной самоорганизации, прогнозирование строится на обособлении действий, подготавливающих будущее.Подростковый и юношеский возрастПереходный период, объединяющий подростковый и ранний юношеский возраст: развитие временного аспекта хронотопа и воли.

Хронотоп сложился как зрелое единство пространственного и временного компонентовМетапамять.Личность становится свободной в отношении ко всему временному ряду прошлого –настоящего –будущего.Основа для внеситуативной самоорганизации, прогнозирование строится на отношении к «настоящему» как проекции «будущего».

В целом, в процессе формированияиндивидуального хронотопа психологически детерминированныеосновы переплетаются ссоциокультурнымиусловиямиразвития индивида. Относительная сформированность и зрелость структур, участвующих в процессе хронотопирования, приходится на ранний юношескийвозраст, что обусловлено[6, 7]:1) объединением двух реальностей воли –возникновение жизненного плана (т.е. целей и мотивов, во временном аспекте выходящих за пределы актуальной ситуации жизнедеятельности субъекта) и его роль как средства саморегуляции, преодоления ситуативности поведения, формирования способности к активному поведению;2) способностью системы смыслов и ценностей, подкрепленной умением планировать и прогнозировать свою жизнедеятельность, стать устойчивым побудителем самоорганизации времени жизни как личностнозначимого качества. Именно в этот период конструирование хронотопа жизни начинает интенсивно обеспечиваться смыслами, ценностными ориентациями, активностью, переживаниями, притязаниями, отношениями, ответственностью.Указанный аспект нашел отражение в рядеавторских концепций, в которыхформирование индивидуального хронотопа сопряжено с развитием субъектности –функциональной системы, волевойструктуры, дающей человеку возможность активного, осуществляемого в соответствии со своими собственными целями поведения [6]. Толстых Н.Н. [6] рассматривает хронотоп с позиции временной перспективы личности и определяет его как репрезентацию мотивационной сферы, каждый элемент которой (мотив) представляет собой неразрывное единство предметного содержания мотива, определяемого его местом в ценностносмысловом поле личности (пространственная характеристика), и антиципируемого периода реализации этого предметного содержания (временная, или темпоральная характеристика).И.О.Логинова (2009) [9] обозначает хронотоп, как упорядоченное, системное пересечениевремени и пространства в канве жизни, связанное со свойством самоорганизации систем, в которых психика выступает «порождением новой реальности», обеспечивающей устойчивое усложнение системной организации.Динамическая система организации жизнедеятельности, обеспечивающая интеграциюпрошлого, настоящего и будущего на основесмыслов существования и творческой самореализации,представлена в концепции самоорганизации временижизниЛ.Б.Шнейдер[7]. Смысл жизни,как базовое образование, являетсяматрицей, структурирующейсубъективныйпсихологический опыт и время жизни личности[там же, с.216]. В процессе развития происходят системные изменения данной матрицы: самопроизвольное возникновениеи саморазрушение структур. Инициация процесса самоорганизации времени жизни, резкие скачки в развитии личностиобеспечиваются узловыми, смысловыми моментами или бифуркациями –ситуациями выбора, возникающими при условии внешних и внутренних преград. При столкновении с точками бифуркации возможно формирование непредсказуемыхи обусловленных незначительными факторамикачеств –эмерджентность.Формирование и развитие ценностноорганизованного, временно структурированного смыслового пространства–хронотопа, обеспечивается одновременным движением по вертикали и горизонтали(Таблица 2).Таблица 2Векторы развития хронотопа

ВертикальноеГоризонтальноеПервый уровень: эгоцентрический, определяющий исходным моментом личную выгоду, удобство, престижность.Второй уровень: группоцентрический, значимым для которого является близкое окружение человека, группа, с которой он либо отождествляется, либо ставит выше себя в своих интересах и устремлениях.Третий уровень: просоциальный, включающий коллективистскую, общественную и общечеловеческую (нравственную) ориентацию. Движение к общечеловеческим представлениям, смысловой идентификации с миром и по линии перехода от нестойких отношений к устойчивым и осознанным ценностносмысловым ориентациям.

Временнопространственная композиция, в которой строятся ценностные отношения личности с миром на протяжении времени жизненного пути представлена в концепцииличностной организации времени жизни и деятельностиК.А. Абульхановой[10].Развертывание и осуществление жизненного пути обеспечивается взаимодействием двух детерминант –внешней и внутренней. Внутренняя «логика» в развитии личности предполагает избирательность к внешним воздействиям, способность «обособиться» от «логики внешнихобстоятельств», самоопределиться по отношению к ним. Личность на сознательном и неосознаваемом уровне структурирует свой жизненный путь: отрываясь от своего прошлого, «ломает», «разрывает» жизненную линию, придавая ей восходящий или нисходящий характер. Таким образом, модель многопараметрального отношения личности и времени включает ретроспективный аспект (отношение уже сложилось в предыдущей жизни) и перспективный (проекция, тенденции, ресурсы).Синтезбиографического (время жизни в целом) и ситуативного (непосредственное восприятие и переживание коротких временных интервалов) аспектовфункционирования личности через призму темпоральных и топологических аспектов бытия представлено в трудахЛ.Ф.Бурлачук, Е.Ю. Коржовой[11]. Авторы вводят категориюпсихологическоговремени–временипереживания событийной организации жизненного пути личности, отражающейстабильность и изменчивость поведения личности в разное время и в разныхситуациях, привычный выбор и избегание социальных ситуаций.Еще одним важным аспектом хронотопа является его транскультурность,реагированиена внешние социокультурные изменения[9], что определяет принципиальную неразрывность социальной / внешней и психологической / внутренней составляющих в его анализе, их взаимосвязь, взаимопроникновения и взаимопересечения. Взаимоотношения между социальной и психологической реальностью складываются по типу двустороннего энергетического обмена. В установившихся взаимоотношениях внешнего и внутреннего возможны нарушения гомеостаза, возникающие в результате изменений во внешнем мире и / или собственной активности личности. В результате личность активно воздействует на мир, преобразует его и разрушает привычный уклад, «выходя за пределы себя», самореализуясь по принципу гетеростаза. Неадаптивная активность (В.А. Петровский, 2008)–проявление внутренних тенденций (стремление достигнуть цели, избыточной по отношению к исходным условиям), направленных не на приспособление к окружающей среде, а позволяющих выйти за рамки причинноследственных отношений и преобразовать их. Итак, обобщение вышеизложенных концепций позволяет выделить ряд ключевых аспектовотносительно сущности и развитияхронотопа:хронотоп –феномен, существующий на уровне конкретной личности (индивидуальный / персональный хронотоп) и на уровне общества (социальный хронотоп);индивидуальный и социальный хронотоп взаимосвязаны и обусловливают взаимные изменения; в процессе социализации личность индивидуализирует социальныйхронотоп;

хронотоп –саморазвивающаяся и самоорганизующаяся система, количество, качество и соотношениеэлементовкоторой может меняться под воздействиемвнешних и внутренних факторов;мультидетерминированность [12]формированияиндивидуального хронотопа(пересечение эволюционных и инволюционных линий, биологических и социокультурных детерминант) определяет вариативность, своеобразие и уникальность индивидуальных траекторий развития;

хронотоп включает ситуативный аспект (событие) и биографический (жизненная траектория); потенциал хронотопирования заложен в каждом событии, но не каждое событие хронотопируется.В настоящее время вне поля зрения исследователей остаютсяконцептуальные психологические модели хронотопа, механизмы и закономерности хронотопирования, деформации и искажения хронотопа (в том числе в условиях дизонтогенеза и патогенеза). В условиях транзитивного общества особого вниманиятребует анализ факторов, условий и обстоятельств, способствующих деформации хронотопа и блокирующих жизненные перспективыличности. Выявленные аспекты открывают широкие перспективы для дальнейших исследований в данной области, в том числе в рамках междисциплинарного дискурса.

Мастер Йода рекомендует:  Рекомендации по работе с копирайтерами

Ссылки на источники1.Большой психологический словарь /

Под ред. Б.Г. Мещерякова, В.П. Зинченко.–СПб.: ПРАЙМЕВРОЗНАК, 2003. –672 с.2.Ухтомский, А.А. Доминанта / А.А. Ухтомский. –СПб.: Питер, 2002. –448 с. 3.Политов А.В. Историкофилософский анализ концепций хронотопа А.А. Ухтомского и М.М. Бахтина: дис. …канд. филос. наук. –Пермь, 2015. –155 с.4.Русакова О.Ф., Фатихов С.П. Концептуальные модели хронотопа в гуманитарных и политических исследованиях // Вестник Южноуральского государственного университета. –2011. –№ 30 (247). С. 122127.5.ЦветковаЛ.С., ЦветковА.В. Проблемахронотопаспозицийнейропсихологии// Вестник московского государственного областного университета. Серия: психологические науки. 2010. — № 3. –С. 5

11. 6.Толстых Н. Н. Хронотоп: культура и онтогенез. СмоленскМосква: Универсум, 2010. 292 с.7.Шнейдер Л.Б. Девиантное поведение детей и подростков. –М.: Академический проспект, Трикста, 2005. –336 с.8.Ляудис В.Я. Культура памяти // Мир психологии: научнометодический журнал. –№ 1 (25). 9.ЛогиноваИ.О. Психологияжизненногосамоосуществления. –М.: Издво СГУ, 2009. –279 с.10.Абульханова К.А., Березина Т.Н.. Время личности и время жизни. —СПб.: Алетейя, 2001. —304 с.11.Бурлачук Л.Ф., Коржова Е.Ю. Психология жизненных ситуаций: Учебное пособие. — М.: Российское педагогическое агентство, 1998. 263 с.12.Марцинковская Т.Д., Изотова Е. И., Турушева Ю. Б. Принцип развития: теоретические и эмпирические походы // Мир психологии. 2020 –№ 1 (85–С.6678.

Перспективы развития технологии GPRS и EDGE на современных безлимитных тарифах сотовой связи

Прежде всего, хочется сказать, что данная технология призвана, существенно повысить скорость передачи данных по каналам сотовой сети, а также обеспечить режим постоянного подключения абонентов подобно тому, как это достигается в локальных вычислительных сетях. Важность этих двух моментов очевидна. Количество передаваемой и принимаемой информации, равно как и потребность в скорости ее обмена, растет стремительно с каждым годом. И как следствие, растет число абонентов, которые непосредственно участвуют в этом процессе. Уже практически не осталось людей, которые не пользовались бы мобильным телефоном, и не были вовлечены в эту мобильную круговерть. Возможно, вы также являетесь активным пользователем сети и успели оценить по достоинству безлимитные тарифы Билайн, МТС, Мегафон и Скайлинк, а также оставить свои отзывы на сайте компании “Корпорация Связи” – www.corporacia.ru.


Технология GPRS (General Packet Radio Service) ориентирована на сети цифровой сотовой связи стандарта GSM, который реализуется посредством метода временного разделения доступа Time Division Multiple Access (TDMA). Это достигается путем деления времени работы радиоканала на одинаковые по длительности временные интервалы, которые распределяются между несколькими абонентами в порядке очереди или организуются несколько независимых друг от друга каналов для обмена данных.

К самому большому из преимуществ данного режима, можно отнести тот факт, что по окончании сеанса обмена телефон тут же освобождает канал. Другими словами, телефон не занимает линию во всех паузах между приемом и передачей данных. Ресурсы радиоканала, таким образом, выделяются абоненту только на время обмена информацией. О том, что абонент на связи в моменты пауз обязана “помнить” аппаратура сотового оператора. Таким образом, GPRS и EDGE-телефоны могут непрерывно находиться на связи в состоянии постоянного виртуального соединения, если, конечно, они включены и находятся в зоне покрытия сети. Оплата услуг абонентом производится не за время соединения с сетью, а за время активной работы телефона в сети или объема обмениваемой информации.

Поэтому у пользователей нет необходимости торопиться с завершением сеанса передачи данных, они могут постоянно быть подключены к Интернету, к корпоративной сети, пользоваться разнообразными услугами, например, электронной почтой, передавать присоединенные аудио- и видео-файлы, а также графические файлы, пользоваться электронной коммерцией. Особенно это удобно, если вы пользуетесь прямым телефонным номером, что ко всему повышает ваш статус пользователя.

Развитию систем передачи телеметрии, охранных систем, дистанционного мониторинга также способствуют большие возможности технологии GPRS и EDGE.

Кроме того, данная технология является весьма эффективной в решении вопросов модернизации существующих сетей GSM. Ее удобство заключается в том, что нет необходимости серьезной замены оборудования.

Абоненты сетей GPRS и EDGE могут использовать в качестве клиентских устройств компьютеры, оснащенные специальными беспроводными модемами, портативные компьютеры, которые подключены к сотовым телефонам или модемам, поддерживающим эту технологию. Также они могут использовать такие специализированные устройства, как считыватели для кредитных карточек, оснащенные встроенным интерфейсом GPRS. На первых порах недостаточное количество соответствующих мобильных телефонов было одной из главных причин, препятствующих широкому распространению в мире данной технологии. Первой моделью такого GPRS-телефона был произведенный компанией Motorola аппарат Timeport P7389i, но его несовершенный интерфейс вызывал дружные нарекания экспертов и пользователей. В данный момент эта проблема снята. Целый ряд компаний разработали и выпустили свои оригинальные модели телефонов с поддержкой GPRS и EDGE. Следует отметить, что данная технология не требует разработки принципиально нового аппарата. Достаточно обеспечить подготовку нового встроенного программного обеспечения. В данный момент разработчики особое внимание уделяют решению вопроса скоростной передачи данных.

Различают три класса GPRS-телефонов.

Модели класса А работают в стандартном телефонном режиме и режиме on-line поочередно. Когда сеанс обмена данными заканчивается, пользователю отправляется уведомление о поступивших в течение сеанса входящих сообщениях, которые сохраняются в речевом почтовом ящике и входящих звонках. Все это относится к первым моделям GPRS-телефонов.

Модели класса В оперативно реагируют на входящие звонки. В них заложена техническая возможность приостанавливать сеанс работы в on-line, переключаясь на телефонный режим без потери данных.

Модели класса С поддерживают одновременную работу режимов on-line и телефонного.

В данное время хорошо себя показала технология, осуществляющая высокоскоростную передачу данных по коммутируемым линиям, называемая High Speed Circuit switched Data (HSCSD), по сути, она очень близка к GPRS. Она успешно используется некоторыми зарубежными сетями сотовой связи стандарта GSM. Для увеличения скорости абоненту выделяется несколько тайм-слотов (от 2 до 4). Они сохраняются за абонентом в течение всего времени соединения. Абонент имеет в своем распоряжении сразу несколько стандартных каналов для переговоров и оплачивает их соответственно. Это является главным отличием от технологии GPRS. Чтобы понять спорную эффективность этой технологии, стоит представить, что пользователь установил две телефонных линии для передачи массива вместо одной. И, чтобы сократить время передачи, две половинки этого массива параллельно передает через два модема. Очевидно, что скорость передачи данного массива увеличится в два раза, но и оплачивать нужно не одну, а две линии, даже, если некоторое время они, возможно, простаивают.

Ныне существующие технологии можно рассматривать как промежуточные ступени в направлении от сотовых сетей к системам мобильной связи третьего поколения, которые предполагают скорость обмена данными до 2Мбит/с.

Следующим шагом развития технологии GPRS можно считать EDGE (Enhanced Data rates for GSM Evolution). Добиться скорости до 520 Кбит/c можно будет за счет внедрения принципиально нового оборудования, которое способно существенно ускорить работу радиоканалов.

Остается только удивляться, как стремительно развиваются новые технологии и ждать интересных открытий и изобретений в этой области.

Ретроспектива и перспектива


Ретроспектива и перспектива

В двух предыдущих частях главная теоретическая рефлексивной модернизации индустриального общества разрабатывалась по двум линиям аргументации: во-первых, на основе логики распределения рысков (часть первая), во-вторых, на основе теоремы индивидуализации (часть вторая). Как соотнести эти ветви аргументации между собой и с основной идеей?

(1) Процесс индивидуализации теоретически мыслится как продукт рефлексивности, при которой защищенный государством всеобщего благоденствия процесс модернизации детрадиционализирует включенные в индустриальное общество жизненные формы. Место предмодерна заняла «традиция» самого индустриального общества. Как на рубеже XVIII и XIX веков подверглись изменению формы жизни и труда аграрного феодального общества, так ныне меняются формы жизни и труда развитого индустриального общества: социальные классы и слои, малая семья с вплетенными в нее «типовыми биографиями» мужчин и женщин, нормирование профессионального труда и т. д. Тем самым разволшебствляется легенда, придуманная в XIX веке и до сих пор властвующая мыслями и делами в науке, политике и быту, — легенда, что индустриальное общество с его схемой труда и жизни как раз и есть общество модерна. Наоборот, заметно, что тот проект модерна, который поначалу исторически выступил в форме индустриального общества, уже и в этой форме институционально располовинивается. В важнейших принципах — скажем, в «нормальности» опосредованного рынком труда обеспечения существования — развитие означает упразднение индустриального общества. Генерализация защищенного государством всеобщего благоденствия рыночного общества подрывает как социальные основы классового общества, так и социальные основы малой семьи. Шок, который при этом испытывают люди, — шок двойной: они высвобождаются из мнимо природных форм жизни и естественностей индустриального общества; и этот конец «постистории» совпадает с утратой исторического осознания форм его мышления, жизни и труда. Традиционные формы подавления страха и нестабильности в социально-моральной сфере, в семьях, браке, мужской и женской роли более не действуют. Но индивидам по-прежнему необходимо с ними справляться. Из связанных с этим социальных и культурных потрясений и нестабильностей рано или поздно возникнут новые требования к общественным институтам в профессиональном образовании, консультировании, терапии и политике.

(2) Рефлексивность процесса модернизации можно пояснить также на примере соотношения производства богатства и риска: только там, где процесс модернизации детрадиционализирует свои индустриально-общественные основы, монизм, которым мышление в категориях индустриального общества подчиняет распределение рисков логике распределения богатства, утрачивает прочность. Не связанность с рисками отличает общество риска от общества индустриального, и не только возросшее качество и диапазон рисков, порождаемых новыми технологиями и рационализациями. Главное, что в процессе рефлексивной модернизации радикально меняются общественные рамочные условия: онаучивание рисков модернизации ликвидирует их латентность. Победоносный поход индустриальной системы размывает границы природы и общества. Соответственно и разрушения природы впредь уже невозможно сваливать на «окружающую среду», по мере индустриальной их универсализации они превращаются в системно имманентные социальные, политические, экономические и культурные противоречия. Но риски модернизации, которые системно обусловленно глобализируются и уже утратили свою латентность, уже нельзя рассматривать по модели индустриального общества, имплицитно при допущении конформности со структурами социального неравенства, они развивают конфликтную динамику, которая высвобождается из индустриально-общественной схемы производства и воспроизводства, классов, партий и подсистем.

Различение между индустриальным обществом и обществом риска, таким образом, не совпадает с различением между «логикой» производства богатства и «логикой» производства и распределения рисков, а вытекает из того, что опрокидывается соотношение приоритетов. Понятие индустриального общества предполагает преобладание «логики богатства» и утверждает сравнимость распределения рисков, тогда как понятие общества риска утверждает несравнимость распределения богатства и рисков и конкуренцию их «логик».

В следующей, третьей части, эти аргументы будут разработаны далее в двух направлениях: все концепции индустриального общества исходят из специализируемости, т. е. возможности разграничения и монополизации научного познания и политической деятельности. Не в последнюю очередь это находит свое выражение в особых социальных системах и их институтах — «системе науки» и «политической системе». Мы же намерены показать, что рефлексивная модернизация, затрагивая условия высокоразвитой демократии и осуществленного онаучивания, ведет к характерному размыванию границ науки и политики. Монополии познания и изменения вычленяются, сдвигаются с предусмотренных мест и в определенном, измененном смысле делаются в целом более доступны. И внезапно становится совершенно неясно, чему принадлежит примат изменения человеческого сосуществования по ту сторону демократического согласия и согласования — все еще семейной политике или уже человеческой генетике. Иными словами, проявляющиеся ныне риски, выходя за рамки выработанных до сих пор характеристик, отличаются от всех прежних, во-первых, своим общество-изменяющим масштабом (глава VIII), а во-вторых, особой научной конституцией.

Операторы

Существует еще одно обязательное условие для использования WAP — это поддержка местным оператором мобильной связи услуги предоставления мобильного Интернета. Далеко не все операторы связи, действующие в Казахстане, да и за рубежом, обеспечивают WAP. Для подключения к WAP необходимо заказать у оператора сети услугу передачи данных. Оплата услуги при этом будет происходить по тарифам передачи данных этого оператора. Там вы найдете ссылки на Интернет-страницы этих операторов и краткое содержание этих страниц. Итак, чтобы пользоваться услугами мобильного Интернета «в лице» WAP, необходимо подключить аппарат, имеющий WAP-браузер, в сети оператора, поддерживающего WAP. Если это сделано, то достаточно знать нужные WAP-ресурсы, чтобы оперативно получать необходимую информацию.

Перспективы WAP

С внедрением WAP открылись его достоинства и недостатки. Свое мнение о нем высказывают как специалисты, так и рядовые пользователи, которым важен не столько процесс, сколько конечный результат. Объективная оценка такова: WAP в том виде, в котором он существует сейчас, требует серьезного усовершенствования. Здесь мы приведем несколько замечаний.

Из-за небольшого размера дисплеев, интерфейс WAP оставляет желать лучшего. Если небольшие сообщения можно прочитать довольно быстро, то содержащие до сотни символов приходиться долго «листать». Также актуальна скорость обмена данными с мобильных терминалов, тем более, что за время работы с WAP надо платить. Последний недостаток устраняет новая технология передачи данных GPRS которая не только увеличивает скорость обмена в несколько раз, но и позволяет платить не за время, а за объем принятой информации.

Для специалистов, обслуживающих WAP, стоят проблемы следующего плана: сайты, которые могут посещать пользователи с мобильных телефонов, надо постоянно адаптировать. Иными словами, WAP-сайт, который можно посмотреть на 8-строчном дисплее, для 4-х строчного уже не подходит, и его надо переписывать в специальной версии.

WAP-технология в ее современном виде является пока переходным решением. Разработчики уже модернизируют его, избавляя от первоначальных недостатков. Возможно, изменятся цели, которые достигаются применением WAP. Однако общая идея предоставления информации из Интернет на мобильный телефон будет только развиваться. В пути человеку может понадобиться доступ к привычной электронной почте, своим финансовым данным, информация об интересующих учреждениях в той местности, где находится пользователь. Список услуг можно продолжать долго.

Ретроспектива и перспектива WAP-технологии

GPRS: О ТЕХНОЛОГИИ GPRS И ПЕРСПЕКТИВАХ ЕЕ РАЗВИТИЯ


С момента появления сотовой связи идея мобильной передачи данных не давала покоя наиболее продвинутым пользователям мобильных телефонов. С началом бурного развития сети Интернет проблема передачи данных при помощи мобильного телефона стала ещё более актуальной, но до последнего времени существовало два основных препятствия на пути её решения. Первой проблемой является чрезвычайно строгие ограничения скорости передачи, накладываемые системой GSM, которая в настоящее время обеспечивает максимальную скорость передачи 9,6 кбит/с, а при замене отдельных модулей базовых станций – 14,4 кбит/с. Второй проблемой является высокая стоимость передачи данных, поскольку при передаче информации на столь низких скоростях абоненту требуется большое количество времени, которое он должен оплачивать по тарифам, близким к тарифам за услуги голосовой связи. Именно по этим причинам количество абонентов сотовой связи, пользующихся услугой передачи данных, остаётся небольшим. Появление системы пакетной передачи данных GPRS призвано кардинально изменить сложившуюся ситуацию.

Сравнение системы GPRS с существующими способами передачи данных.

В настоящее время передача данных по GSM каналам организована следующим образом: абоненту выделяется отдельный канал, используемый системой для передачи голоса, посредством модема, встроенного в мобильный терминал, происходит передача данных через этот канал, при этом в промежутках между передачей данных канал остаётся занятым. GPRS (General Packet Radio Service) — это система, которая реализует и поддерживает протокол пакетной передачи информации в рамках сети сотовой связи GSM. При использовании системы GPRS информация собирается в пакеты и передается в эфир, они заполняют те «пустоты» (не используемые в данный момент голосовые каналы), которые всегда есть в промежутках между разговорами абонентов, а использование сразу нескольких голосовых каналов обеспечивает высокие скорости передачи данных. При этом этап установления соединения занимает несколько секунд. В этом и заключается принципиальное отличие режима пакетной передачи данных. В результате у абонента появляется возможность передавать данные, не занимая каналы в промежутках между передачей данных, более эффективно используются ресурсы сети.

Что даёт абоненту технология GPRS?

GPRS позволит ввести принципиально новые услуги, которые раньше не были доступны. Прежде всего это мобильный доступ к ресурсам Интернета с удовлетворяющей потребителя скоростью, мгновенным соединением и с очень выгодной системой тарификации. Например, при просмотре с помощью системы GPRS WEB-страницы в Интернете, мы можем изучать содержимое столько, сколько нам необходимо, поскольку платим только за принятую информацию и не платим за время нахождения в сети Интеренет (не передавая данные, мы не занимаем каналы сети). При введении повременной оплаты на фиксированных телефонных линиях, тарифы на доступ в Интернет с мобильного GPRS-телефона будут еще более конкурентоспособны.

Технология GPRS позволит быстро передавать и получать большие объемы данных, видеоизображения, музыкальные файлы стандарта MP-3 и другую мультимедийную информацию.

Для тех абонентов, кто уже оценил удобство использования телефонов с WAP – броузером, внедрение технологии GPRS означает практически мгновенную загрузку WAP — страниц на экране телефона и более выгодную систему тарификации.

Для корпоративных пользователей система GPRS может послужить отличным инструментом для обеспечения безопасного и быстрого доступа сотрудников к корпоративным сетям предприятий, к почтовым, информационным серверам, удалённым базам данных. При этом появится возможность получать доступ к корпоративным сетям даже если абонент находится в сети другого GSM оператора, с которым организован GPRS-роуминг.

Технологии GPRS может применяться в системах телеметрии: устройство может быть все время подключено, не занимая при этом отдельный канал. Такая услуга может быть востребована службами охраны, банками для подключения банкоматов и в других областях, в том числе и промышленных.

Принципы построения системы GPRS

На структурном уровне систему GPRS можно разделить на 2 части: подсистему базовых станций и ядро сети GPRS (GPRS Core Network). В подсистему базовых станций входят все контроллеры и базовые станции системы GSM, которые поддерживают пакетную передачу данных на программном и аппаратном уровне. Ядро сети GPRS включает в себя совершенно новые сетевые элементы, предназначенные для обработки пакетов данных и обеспечения связи с сетью Интернет.

Основным сетевым элементом является пакетный коммутатор – SGSN (Serving GPRS Support Node). Данный сетевой элемент берёт на себя все функции обработки пакетной информации и преобразования кадров GSM в форматы, используемые протоколами TCP/IP глобальной компьютерной сети Internet. Пакетный коммутатор призван разгрузить GSM коммутатор, обеспечивая обработку пакетной информации, оставляя обычному коммутатору лишь голосовой трафик.

Вторым важным сетевым элементом является GPRS шлюз – GGSN (Gataway GPRS Support Node). Он обеспечивает связь системы GPRS с пакетными сетями передачи данных: Internet, Intranet, X.25 и др. GGSN содержит всю необходимую информацию о сетях, куда абоненты GPRS могут получать доступ а также параметры соединения.

Кроме упомянутых элементов в GPRS Core входят другие элементы: DNS (Сервер доменных имён), Charging Gateway (Шлюз для связи с системой тарификации), Border Gateway (Пограничный шлюз) и другие вспомогательные элементы.

Следует отметить широкие возможности масштабирования системы GPRS. При быстром увеличении количества абонентов, пользующихся услугой пакетной передачи данных возможно увеличение ёмкости системы GPRS за счёт расширения или установки дополнительных пакетных коммутаторов (SGSN). При увеличении суммарного объёма данных, передаваемых абонентами (при несущественном увеличении числа абонентов), возможна установка дополнительных GPRS – шлюзов, которые обеспечат большую суммарную пропускную способность всей системы, а также расширение системы базовых станций. Таким образом, наращивая систему GPRS, оператор сможет обеспечивать высокое качество услуг, основанных на пакетной передаче данных.


Терминальное оборудование GPRS.

Для того, чтобы использовать возможность передачи данных посредством системы GPRS, требуется специальные терминалы, поддерживающие работу в режиме GPRS.

Стандартами определены 3-класса GPRS терминалов:
— класс А – терминал позволяет осуществлять одновременно голосовое соединение и работу в режиме GPRS;
— класс В – терминал поддерживает и голосовое соединения и передачу данных в пакетном режиме (GPRS), но эти режимы используются не одновременно (во время передачи данных через GPRS абонент не может совершать и принимать голосовые звонки и наоборот);
— класс С – терминал обеспечивает только передачу данных в пакетном режиме. Наиболее вероятное исполнение – PCMCIA карта устанавливаемая в портативный компьютер – notebook.

Ожидается, что первыми доступными на рынке станут терминалы класса B. Эти терминалы буду поддерживать различные скорости приёма и передачи информации. Терминалы класса В с поддержкой GPRS можно будет использовать в качестве модема для передачи данных и доступа в Интернет (при подключении телефона к компьютеру через порт RS-232 или инфракрасный порт), для приёма и передачи SMS (при этом стандартное ограничение на длину короткого сообщения –160 символов будет снято), а также для скоростного доступа к WAP-серверам с экрана своего мобильного телефона.

Скорости передачи в системе GPRS

В сетях, поддерживающих GPRS, предусмотрен поэтапный путь наращивания скорости передачи данных; максимальная реальная скорость приёма и передачи, которую на первом этапе сможет поддерживать система GPRS, равна 107 Кбит/с.

Сегодня основные ограничения накладывают абонентские терминалы. Скорость приёма и передачи информации, которую может обеспечить мобильный терминал зависит от количества каналов, которые терминал поддерживает на приём и передачу. Один канал поодерживает передачу информации с максимальной скоростью 13.4 кбит/с. Таким образом, количество каналов, которые будет поддерживать конкретная модель терминала будет определять максимальные возможные скорости, на которых возможна передача и приём информации.

Абонентские терминалы GPRS, предполагаемые к выпуску в ближайшее время, будут поддерживать от 2 до 4 каналов для приёма информации и до 2 каналов для передачи информации, что позволяет получить максимальную скорость приёма до 53,6 кбит/с и передачи до 26.8 кбит/с. В последующем ожидается появление моделей GPRS терминалов, поддерживающих большее количество каналов (до 7).

При использовании системы пакетной передачи абонент получает и отправляет данные с переменной скоростью, которая определяется условиями распространения сигнала и наличием свободных каналов в пределах заданной соты. При этом динамическое выделение каналов производится исходя из приоритета голосовых каналов, то есть система автоматически выделяет под пакетную передачу все каналы, не занятые передачей голоса. Таким образом, реальная скорость приёма и передачи будет во многом зависеть от загруженности голосовых каналов в пределах каждой конкретной соты.

Перспективы развития услуг на основе технологии GPRS

В заключении можно отметить некоторые перспективы развития технология GPRS. Появление этой системы должно значительно ускорить развитие мобильной передачи данных во всех областях человеческой деятельности. Во многом это связано с появлением новых услуг, развитие которых было затруднено из-за низкой скорости и высокой стоимости передачи данных через голосовые каналы GSM. Технология GPRS позволит абонентам получать доступ в глобальную сеть из любой точки, где существует покрытие сети, при этом цена такой передачи будет чрезвычайно привлекательной, а при введении повременной оплаты на фиксированных телефонных линиях, тарифы на доступ в Интернет с мобильного GPRS-телефона будут еще более конкурентоспособны. Для корпоративных пользователей появление услуг на основе технологии GPRS будет означать реализацию давней мечты полностью мобильного офиса с доступом как в глобальную, так и в корпоративную сеть своей фирмы, с гарантией безопасного соединения. Практически исчезнет проблема доступа к корпоративной сети во время командировок, в том числе и зарубежных, поскольку GPRS-роуминг, организация которого планируется в ближайшее время, обеспечит безопасный, дешёвый и высокоскоростной доступ к любому ресурсу корпоративной сети. Существуют идеи промышленного применения данной технологии для различных задач подвижного мониторинга и контроля состояния объектов. Не стоит забывать и о том, что GPRS является идеальным транспортом для WAP-приложений, практически все телефоны с поддержкой GPRS будут иметь встроенный WAP-броузер, что позволит их владельцам не только передавать данные, но и получать оперативную информацию с различных WAP-серверов.

Перспективы развития сетей пакетной передачи данных

Система GPRS является первым шагом на пути развития сетей беспроводной пакетной передачи данных. Первоначально услуги на основе GPRS будут предоставляться на ограниченной территории действия сотовой связи. В дальнейшем зона, где возможно использование технологии GPRS будет расти и в результате в ближайшем будущем услуги на основе GPRS будут предоставляться на всей территории действия сети сотовой связи. Также планируется увеличение скоростей приёма и передачи информации за счёт улучшения характеристик мобильных терминалов и инфраструктуры GPRS.

Следующим шагом на пути развития сетей пакетной передачи данных будет внедрение технологии EDGE, которая позволит достичь скорости передачи информации до 385 Кбит/с, при этом базой для развёртывания технологии EDGE частично будет служить система GPRS. Таким образом будет плавно осуществлён переход от систем с коммутацией каналов к системам пакетной передачи данных, которые найдут свою конечную реализацию в системах передачи информации третьего поколения. При этом для абонента станет возможной скорость передачи до 2 Мбит/с.

Ретроспектива и перспектива в историческом и временном опыте человека

Связка «время-история» выглядит настолько естественной, закономерной и устоявшейся, что часто приводит почти к отождествлению понятий времени и истории, снимая вопрос о их отличии друг от друга. И надо признать, что основания для подобного вывода существуют. Действительно, время является основанием истории, а история есть суть свершившееся и свершающееся время. Но эта нерасчлененность остается убедительной только до тех пор, пока в рассмотрении не предполагается конкретный, экзистенциально бытийствующий человек (а не такая конструкция, как исторический субъект), который по разному воплощает и осуществляет в себе исторический и временной опыт. Неудивительно поэтому, что когда Кант понял время исходя из субъективности человека, оно уже мало имело отношения к истории. Можно, правда, возразить, что в 19 веке сама человеческая неповторимая субъективность выступала как основа истории, чьим основным, чуть ли не единственным, «автором» выступал именно человек: такова, например, концепция «героической истории» Карлейля. Но здесь необходимо принимать во внимание, что человек как творец истории рассматривался извне, как объект подлежащий исследованию (нужно помнить, что в прошлом веке исторический метод оформлялся под давлением естественнонаучного метода), он волей-неволей превращался в героя, некоторую идеализированную мифологему истории, имеющую мало общего с тем живым целостным началом, которым являлся человек в жизни. Это, конечно, не означает, что исторический опыт не затрагивает человека в его бытии; но он предстает в условиях и возможностях своего зарождения и осуществления существенно иначе, чем временной опыт, воплощающий самую сердцевину присутствия человеческой субъективности в мире. В дальнейшем я и постараюсь показать это отличие, используя для этого анализ ретроспективы и перспективы как принципиальных форм отношения к истории и вре- [130] мени. Исторический опыт есть опыт дофеноменальный, человек его не может переживать, он настолько неотъемлемо и объективно связан с ним, подчинен ему, что может его только являть собой, проецируя, при желании, его возможности на прошлое или будущее. Отношение человека к своему историческому опыту можно сравнить с отношением человека к очкам, с помощью которых он только и может воспринимать мир, ориентироваться в нем, но самих их не замечает, сроднившись с их волшебной силой. «Лицом к лицу лица не увидать», писал О. Мандельштам; так и с историческим опытом — он предстает в своей целостности и самостоятельности только когда ты от него освобождаешься, отстраняешься, оценивая его мерками уже его приемника. Тем не менее это не означает разорванности: исторический опыт выражает также единство истории и нашу вовлеченность в это единство. В своем настоящем историческом бытии человек воплощает в себе в опосредованном виде все предшествующее развитие истории — ведь история не течет из прошлого в будущее, она всегда уже представлена в настоящем. Но такое единство как не означает тождества, так и какого-либо превосходства настоящего над прошлым, якобы обусловленного так называемым историческим прогрессом. Развитие в истории не есть прогресс «от меньшего к большему», и тысячу раз прав тот же Мандельштам, когда он пишет в одной статьей (кажется, ее название «Слово и культура»), что в сравнении с греками мы кое-что приобрели нового, им неизвестного, но что-то очень важное и безвозвратно потеряли благодаря этому развитию. Таким образом, историческое единство, обретающее себя в настоящем, обнаруживает в себе и определенную самоотстраненность, выражающуюся в присутствии своего исторического инобытия. Первым философски осмыслил масштабность этого положения Гегель в своей диалектике. Правда, для него более важным является подчеркивание скрытого присутствия всей предшествующей истории на настоящем этапе развертывания мирового духа, поскольку весь процесс у него строго определен конкретной целью-обретением абсолютного понятия. Движение к этой цели есть суть, движущая сила истории, и пока оно не закончено у истории есть перспектива, а это значит, что в этом движении настоящее собирает в себя всю предшествующую историю, точнее даже — оно здесь, на этом этапе, и есть вся история. Исторический опыт у Гегеля, таким образом, есть тотальность настояще- [131] го, открытая своему будущему; здесь уже нет ретроспективы, обращения к прошлому — ведь оно вся сосредоточено в настоящем и понимается только как форма настоящего, устремленного к своему будущему, своей цели. История существует пока не достигнута эта цель, которая и притягивает настоящее, желающего освободиться от своего несовершенства, своей недостаточности в полноте и завершенности присутствия абсолютного понятия. Достижение этой цели — задача и смысл исторического движения, а телеология в историческом плане может быть только эсхатологией. Полное исполнение и воплощение истории означает и ее конец; ;являясь окончательно осуществленной, представленной, ей уже не будет двигать устремленность вперед, в будущее, так как все уже воплотилось в ней самой, все обрело себя в ней. История может существовать только как движение, когда же двигаться уже не к чему, это означает конец истории, ее полное самоудовлетворение полнотой своего присутствия. Но конец истории не означает исчезновение времени; точнее время, понятое как условие истории, действительно исчезает, но время, понятое как условие бытия, сохраняется. Это различие крайне важно, на мой взгляд, не только в исследовании гегелевской системы, но и при понимании христианского учения о вечности, предистории и Страшном Суде. Отсутствие исторического времени не является помехой для совершения событий и осуществления движений, которые могут проходить не только в историческое время, но и в внеисторическое, «эмпирическое»; так происходило предисторическое рождение Сына, так будет происходить послеисторический Страшный Суд, а вечность вполне естественно понимать, как делает это Мерло-Понти, как застывшее время, или, подобно Бахтину, как дыхание времени. Другое дело, что в нынешней ситуации историческое время сосуществут с внеисторическим, накладываясь на него, и определяет наше восприятие мира. Вне же истории время как бы освобождается или даже очищается от этой связи (поскольку история всегда есть арена борьбы, страсти, преодоления препятствий на пути к своей цели, являющейся, как уже говорилось, и ее смыслом — у Гегеля им предстает абсолютное понятие, в христианстве — всеобщее Воскресение, и именно эта цель оправдывает ход истории, придавая энергию ее развертывания фактом своего приближающегося осуществления), представая в своей чистоте, незамутненности и полной явленности. Но существует и другая сто- [132] рона, важная для исторического опыта в человеческом бытии настоящего, — ретроспектива, обращенность к своему историческому прошлому, которому, вследствии единства истории, человек также принадлежит, как и к своему будущему. Здесь перед нами во всем блеске предстает работа самосознания, идущая от целого к части, понимающая прошлое исходя из настоящего, обнаруживающая следы своего присутствия в своем же историческом инобытии. Ведь понимание прошлого всегда выступает формой самосознания настоящего. Погружаясь в античность или средневековье, современный европеец погружается в свою историю, так как он ощущает, пусть и многократно опосредованную, свою связь с ними. Такая связь возможна только при наличии сущностного единства настоящего и прошлого, выражающегося в понятии «всемирная история» и дающего возможность видеть в отдаленном прошлом проникновенного собеседника, который задает вопросы и часто предоставляет ответы сегодняшнему настоящему. Устремляясь назад, к своим истокам человек неожиданно обнаруживает их в основании своего нынешнего бытия, которое, в свою очередь, может быть понято только через процесс интерпретации иного — в данном случае исторического иного. В акте исторического понимания настоящее и прошлое притягиваются друг к другу, помогая взаимного раскрытию представленного в них смысла через плодотворный диалог, не требующий жертвовать истиной своей самобытности. Но это уже тема исторической герменевтики, так подробно исследованной Гадамером. Хотя я выше и развел историю и время это, конечно, не означает, что между ними не существует никакой связи. Человек может ощущать себя историческим существом, вовлеченным в единый ход истории и связанным с своим культурно-историческим прошлым, только в силу того, что он обладает временным опытом, который обнаруживает себя как на уровне непосредственного переживания, так и на уровне самосознания. Следует, впрочем, отметить, что обратная связь отнюдь не обязательна — так мы признаем существование Доисторического человека, который, однако, обладал временным опытом. Вообще нельзя не признать в связи с этим, что временность, если можно так выразиться, более «человечна», более непосредственно затрагивает бытие человека и более полно воплощает в себе основания жизненного мира. Может быть, уместно сказать, что история это результат некой вторичной рефлексии над своей вре- [133] менностью; и если временность предстает в осуществлении событийности человеческого бытия, то историчность обнаруживает себя только в критическом исследовании этой жизненной событийности. Короче, «жизнь прожита, история рассказана», как писал Рикер в одной из своих статей. Но мало того — именно первичность временного опыта способствует формированию опыта исторического, так как неискоренимая потребность выразить свою временность влечет человека погрузиться в историю, реконструировать ее в соответствием со своим ощущением времени, пользуясь при этом, как справедливо заметил Коллингвуд, деятельностью своего воображения. История, так сказать, оформляет на себе временную интуицию настоящего, сопровождающую нас в нашем бытии. И поэтому также справедливы слова Коллингвуда в его «Идеи истории» о том, что «историческое мышление представляет собой ту деятельность воображения, с помощью которой мы пытаемся наполнить внутреннюю идею конкретным содержанием (выделено мной — Д.Д.). используя настоящее как свидетельство его собственного прошлого» 1 . В связи с этим исторический опыт даже одного человека в течении его жизни может существенно переустраиваться и не потому, что он узнает больше исторических фактов, а потому, что в следствии открытости его жизненного опыта происходит изменение его временного измерения, временного ритма. Мы видим в прошлом то, что побуждает видеть наше настоящее; переживание своей временности закладывает основы восприятия истории, выступающей определенным проектом, который воплощает в себе состояние нашего жизненного опыта в настоящий момент. Существует еще одно сущностное основание для исторической ретроспективы. Принято говорить: человек без прошлого не имеет будущего; смею добавить — и настоящего. Ведь не существует независимого и автономного «теперь», и прошлое так же объективно присутствует в настоящем, как и настоящее обнаруживает себя в прошлом. Археологический метод Фуко как раз и вскрывает эту двухстороннюю связь: временные геологические слои раскрываются в самых разнообразных формах культуры. Другой вопрос заключается в том, что связь между настоящим и будущим, как бы полно и многосторонне не было наше исследование прошлого, всегда останется скрытой от пытливых [134] глаз историка. Нужно набраться терпения и со временем эта связь сама обозначит себя, но предвосхитить ее на основе какого-нибудь, наподобие естественнонаучного, исторического закона (как это, например, делает Шпенглер) невозможно. Поэтому нужно особенно дорожить углублением в прошлое — ведь оно (так же, как и углубление в другой язык или другую культуру) позволяет не только углубить наше понимание настоящего — что уже само по себе очень важно — но и бесконечно расширять его. Человек не может существовать без границ, в том числе и исторических, своего бытия; но человек не был бы человеком если бы постоянно не стремился преодолевать их, желая расширить горизонт своего присутствия за счет ассимилирования в себя новых пространств, и в этом трансцендирующем акте — осевой энергийный стержень человеческого бытия. В полной мере это относится и к истории: ведь открытость человека иному неотъемлема от его сущностного стремления к трансцендированию своих исторических границ — правда, в историческом опыте, в отличии от временного (о нем чуть ниже), это происходит преимущественно лишь в отношении прошлого. Человек всегда ощущает себя большим, чем он предстает в качестве фактической данности, в нем всегда присутствует заряд неиспользованного, толкающего его все дальше и дальше на пути реализации заложенной в нем энергии собственного бытия. И устремленность в прошлое, в историю из тотальности своего настоящего как раз и дает в своей области выражение и оформление этому сущностному основанию бытия человека, обозначенному еще Гуссерлем как интенциональная трансгрессия. Действительно, человек выходит за пределы своего континуума, в данном случае исторического, чтобы дать выход бъющемуся импульсу, экстазу своего бытия, влекущему к постоянному расширению и обновлению горизонта своего полагания, и не могущего смириться с застывшей данностью своего присутствия. Ведь человеческое бытие в целом, и в своем историческом измерении в частности, не дано самому себе, не тождественно своей конкретной явленности, оно осуществляется и бытийствует лишь в бесконечном непрекращающемся акте преодоления самой же полагаемой собственной самоотчужденности, и именно на этом пути оно обретает себя через развертывание и выражение своих же возможностей. Историческая же ретроспектива предоставляет для этого все необходимые условия. Человек жаждет исполниться, [135] свершиться, а потому преодолевая старые, открывает и обживает для себя все новые и новые пространства, возрождая их дыханием своей субъективности, воплощением которой (всегда неокончательным) они и призваны явиться. И этот процесс не означает интегрирования в себя, расширения себя за счет иного — нет, человек здесь, истекая полнотой своего Я, лишь стремится к самому себе, так как, по словам Георга Зиммеля, «все превосходящее собственные границы заключает их в самом себе.» 2 Теперь скажем несколько слов об отношениях ретроспективы и перспективы внутри временного опыта. Если исторический опыт может в разнообразных формах объективироваться для понимания (например, в письменных источниках или «немых свидетельства» археологии), то временной опыт открыт только своей субъективности. По большому счету, строго говоря, временность как форма человеческого бытия неподтверждаема относительно других, здесь я могу говорить только о себе. Но даже если я и признаю факт существования временности как интерсубъективной формы бытия человека, то у меня нет никаких оснований полагать, что другие вовлечены в тот же ритм временности, что открыт мне. Субъективность — нерв временности, и это не означает какого-либо «временного релятивизма», поскольку не существует «чистой» временности, она предстает только как субъективность, иной же и быть не может. Это, естественно, не мешает сосуществованию различных временностей в горизонте жизненного мира, где они могут пересекаться и накладываться друг на друга. Ощущение ритма своей временности является в силу этих причин тем средоточием, в котором осуществлены и собраны воедино разбросанные по всему пространству жизненного присутствия многочисленные формы проявления субъективности каждого человека. Человек существует при этом не во времени, как в неком пути из прошлого в будущее, где он оказался в определенной точке; нет, человек сам несет в себе свою временность, исторгая ее вовне, в мир — он сам есть, перефразируя Гегеля, время, постигнутое в мысли. Это излияние времени, основа человеческого бытия, возможно только при изначальной укорененности человека в мир, связанность с которым есть такое же необходимое условие для пробуждение временной субъективности, как и для сущностного «овременения» [136] мира. «Мир неотделим от субъекта, но субъекта, который не может быть ничем иным, как проектом мира, и субъект неотделим от мира, но мира, который он сам проецирует. Субъект это бытие–в–мире, и мир остается ‘субъективным’, потому что его текстура и его артикуляция обрисовываются движением трансценденции субъекта» 3 . Таким образом, человек, время и мир представляют собой некоторое единство, внутри которого мы и будем в дальнейшем двигаться. Если человек несет время в себе, имея его основой бытия своей субъективности, (впрочем, время не пассивная основа, которой «располагает» человек, так как и оно в полной мере осуществляет себя в нем и через него — здесь предстает очевидная взаимообусловленность), то это означает, что оно всегда представлено в человеке целиком, иными словами, разделение на прошлое и будущее возможно лишь постольку, поскольку к ним обращение человеческой субъективности из глубин настоящего. Разделение временности на времена в значительной степени есть вспомогательный акт абстрактного сознания, так как само время мыслится до его фрагментов, и даже само разделение на эти фрагменты (прошлое, настоящее, будущее) уже требует для себя в качестве конститутивного условия вовлеченность человека в единство временности. Человек оживляет, или пробуждает, прошлое и будущее, извлекая их из толщи настоящего, в котором воплотилась целостность временного опыта. Тем самым происходит определенное раздвоение и самоотчуждение. Подобная черта неискоренима присуща человеческому бытию, которое не предстает как данность в своей полноте, а обнаруживает себя в некотором растягивании, в данном случае в отношении к прошлому и будущему, которых, с одной стороны, уже и еще нет, но которые одновременно и есть поскольку раздвигают границы настоящего. Поэтому, кстати, Мерло-Понти и говорит, что «быть в настоящем означает быть от бесконечного прошлого до бесконечного будущего». Этот феномен не будет казаться каким-то парадоксом, если понять, что человек существует в настоящем настолько, насколько он проникает в свое прошлое и обращается к своему будущему. Здесь требуется в полной мере осознать, что настоящего как тако- [137] вого, самого по себе, автономного и независимого, нет, есть лишь некоторое временное пространство (его можно назвать наличным бытием жизненного мира настоящего), которое складывается под напором интенции, идущих из прошлого и будущего; Гуссерль называл их протенциями и ретенциями. Таким образом, перед нами встает двойная связь: с одной стороны, настоящее расширяет себя до пределов прошлого и будущего, находя и усматривая их в себе и из себя; с другой стороны, само настоящее образуется и приобретает свои очертания под давлением перекрестных устремлений из прошлого и будущего. Что это может означать Думаю, что дело здесь в том, что настоящему человеческой субъективности, в силу указанной вышей принципиальной самоотчужденности, необходимо выступать одновременно и в качестве созерцателя прошлого и будущего, и в качестве самого созерцаемого этим прошлым и будущим. В первом случае человек поддерживает единство временности, коренящейся в единстве его субъективности: он проецирует полноту бытия своего настоящего в сторону питающего его самоотчужденность небытия — уже и еще не существующих прошлого и будущего. Во втором случае человек добивается признания самостоятельности своего настоящего, так как, пользуясь для уточнения мыслью Сартра, существуя в настоящем как бытие–под–взглядом (под взглядом прошлого и будущего) человек ощущает несводимость себя (или, применяя язык Хайдеггера, своего Dasein — ведь тут–бытие предстает и как теперь–бытие) ни к прошлому, ни к будущему; здесь бытие настоящего отвоевывает свое право быть у небытия прошлого и будущего, принимая на себя, в частности, весь экзистенциальный груз своего положения. Но остановимся чуть подробней на случаях, когда временный пласты прошлого и настоящего притягивают к себе человека, коррелируя собой жизнь настоящего. Поскольку прошлое и будущее находятся в непосредственной связи с настоящим, удерживающего, впрочем, их на определенной дистанции во избежания слияния и неразличимости, то их «активизация» означает соответственно ослабление этой связи и перенос человеком средоточия своей субъективности из бытия настоящего в небытие прошлого или будущего (которое, надо сказать, обладает сущностным значением для положения человека в мире). Человеку, как было уже указано выше, вообще свойственно преодолевать свои границы, находя себя в ином; здесь же человек обретает себя в [138] своем же ином — в своем прошлом и своем будущем. Эти временные пласты как бы вызываются на помощь, когда полнота настоящего устает от груза ответственности собственного бытия и желает хоть немного ослабить ее в перспективе и ретроспективе. Тем самым происходит нечто вроде самоотречения — человек пытается перейти в небытие прошлого и будущего (которых, повторюсь, уже и еще не существует), поставив их — и себя в них — на место настоящего или, в облегченном варианте, осуществляя свое настоящее исключительно в контексте прошлого или будущего. В отношении прошлого такое раздвоенное состояние временной переориентации, когда бежишь от себя и в то же время за собой, описывал Пруст в «Поисках утраченного времени». В отношении будущего подобная установка свойственна людям, которые свое настоящее воспринимают исключительно с точки зрения поставленной цели или просто «из будущего»; таковы утописты, революционеры, а также личности, подобные Акакию Акакиевичу из гоголевской «Шинели», очень желавшего, как известно, обновить важную часть своего гардероба и в соответствии с этой непростой задачей начавшего жить совсем особой жизнью, или Макару Девушкину, чья достойная уважения сила верить в лучшее будущее способна затушевать невзгоды настоящего. Здесь, впрочем, нужно уточнить один момент. Если понятно почему прошлое есть мое прошлое — ведь именно Я его прожил, превратив в перфектум, свершившееся действие своей жизни-то к будущему, поскольку оно еще не наступило, это основание, естественно, не применимо. Можно ли говорить, что будущее, выстраиваемое в перспективе настоящего этого человека, есть именно Его будущее; если ответ будет отрицательным, то и нельзя говорить о единстве временности коррелятивно к единству человеческой субъективности. Рассмотрим вкратце эту ситуацию. Человек в некотором смысле всегда догоняет себя, поскольку его субъективность глубинно интенциональна: она полагает, забрасывает себя вперед, как собственный проект, в пространстве и времени осуществления которого развертывается ее бытие. Таким образом человек сам несет в себе свое будущее — ведь причастность человека своей временности означает и причастность своей судьбе. Это, конечно, не означает, что все события будущего предопределены и заданы заранее; просто не все те события, которые происходят с нами, отмечены знаком нашей судьбы. Ведь это понятие обладает не [139] «объективным», внешним по отношению к человеку статусом (как оно понимается, например, в таких крайних форма протестантизма, как кальвинизм), а исходит из недр его субъективности, которая и осуществляет свою судьбу в тех или иных событиях, попадающих в горизонт ее присутствия. Судьбой поэтому является жизненная интенциональность человеческой субъективности, учитывающая внешний ход вещей, но открывающая их судьбоносное значение только в соответствии со своим внутренним порядком. Как пишет Георг Зиммель в небольшой статье «Проблема судьбы» для всех станет чрезвычайным происшествием смерть отца и женитьба на матери его убийцы, но только для Гамлета это стало судьбой. Иначе говоря, «нашей судьбой способно стать только то, что приходит в нее из нашей собственной жизни» 4 , а именно это и определяет субъективность человека, пребывающая в настоящем и могущая измениться только в закономерности собственного полагания: судьба не наседает на человека, а обнаруживается им самим, нужно только хотеть и уметь воспринимать ее символы, то есть символы своего же жизненного бытия. Будущее поэтому, так же как и прошлое, есть утверждение той единой временности, которой причастен человек и которая представляет их в разрезе настоящего, в результате чего и открывается то изначальное единство времен, которое Гуссерль обозначил как «пассивный синтез времени».Итак, времени свойственно полагаться, осуществляться и, я бы сказал, разрешаться собой — как разрешается младенцем мать, рождая из себя новое самостоятельное существо. Только в отличии от рождения ребенка матерью время никогда не разрешается своим бременем до конца, оно постоянно, если продолжить это сравнение, находится в состоянии родовой схватки, поддерживая тем самым свое непосредственное единство, но и давая уже при этом возможность различать прошлое, настоящее и будущее. Как и роды, осуществление своей временности (то есть своей субъективности) требует огромных усилий поскольку оно связано с открытием для себя нового мира, а всякому открытию сопутствует и сопротивление. Время поэтому не спокойно истекает из человека, оно завоевывает себя, а о результате победы можно судить по ширине и глубине жизненного мира, предстающего в горизонте осуществляющейся временности. Поэтому вовлеченность во вре- [140] менность несет в себе и укорененность в жизненном мире (как, впрочем, и наоборот), но каждый сам определяет степень полноты своей укорененности, зависимой от направленного на экспликацию своей временности жизненного и экзистенциального усилия. Человек удерживает в себе живую пульсацию времени, так как «заброшенность» (и «за–брошенность») его бытия влечет за собой открытость и устремленность миру, немыслимую без дыхания временности; но и жизненный мир раскрывает себя только в силу временного характера человеческого бытия, развертывание которого просвечивает сквозь себя его горизонты, придавая им сущностный смысл. Действительно, и время можно понимать как жизненный мир человека, и жизненный мир — как время, так как и в том и другом случае в полной мере предстает воплощенность смысла человеческого бытия. В заключении, чтобы не сложилось впечатление о моем категорическом разведении историчности и временности, я хочу указать на случаи, когда они сближались, вплоть до отождествления. В истории можно найти примеры, когда ретроспектива и перспектива исторического и временного опыта так совпадали; интересны и результаты этого совпадения. Например, в самом начале христианства внутри первых общин новой веры ожидание конца света, то есть историческая эсхотологическая перспектива, носила и в полной мере личностно-субъективный временной характер. Люди воспринимали это ожидающееся событие не как отдаленную и абстрактную в своей идеальности историческую реальность, а как факт их жизни, обладающий несомненностью жизненной очевидности, непосредственно затрагивающий их в переживании своей ближайшей временной перспективы. Все настоящее освечивалось светом конца, человек ощущал себя поставленным лицом к лицу с своей участью, которая воспринималась и как участь всего мира. Время поэтому чувствовалось особенно пронзительно — ведь его осталось так мало, история оканчивала свой путь и посему время каждого человека было временем всей истории для последнего покаяния в грехах, подведения итогов и предуготовления к Страшному Суду и Пришествию Спасителя. Естественно, что и весь образ жизни соотносился с таким апокалипсическим настроением, с таким ощущением эпохального мирового конца; настоящее было поставлено на колени перед будущим, и люди-христиане были счастливы уже тем, что знали Истину Откровения, дающую спасения в [141] судный час, а потому пытки, насильственная смерть, даже акты самосожжения были для них благом, ибо давали возможность утвердить свою веру, а следовательно, подтвердить свое право на вечное спасение. Короче, конец временного бытия этих людей понимался и как конец всей истории, а вся история подытоживала свой ход в их жизни. В отношении ретроспективы я приведу следующий пример. В конце 18 века в Германии было повальное увлечение Античностью, похожее на массовую эпидемию; Шиллер даже называл грекоманию своего рода болезнью. Но у Гельдерлина это было не просто увлечение, погружение в греческую культуру было для него формой жизни, формой самосознания. Он сам ощущал себя классическим греком эпохи расцвета полиса, жившим, правда, в раздробленной и бюргерской Германии. Древняя Греция была для Гельдерлина не отдаленной историей, сделавшейся близкой через чтение оставшейся от нее литературы и т.д., но живым отечеством, пристанищем его духа, из которого он почему-то был выброшен. Можно сказать, что великий поэт поспешил родиться, так как время Гельдерлина — это время Греции времен Солона, Фидия, Перикла и Платона, и углубление в ее историю для него было углублением в переживание временности своего настоящего. И если в себе он ощущал эту родственность стране и культуре, которую не смогли ослабить полторы тысячи лет, то он также не мог не сталкиваться с реальностью своего «внешнего» настоящего, реальностью Германии конца 18 века. Та отстраненность, которая так естественна при восприятии исторического прошлого, была для него чужда, но и не могла не давать о себе знать как трагическая помеха, роковое недарозумение — ведь в себе он эту отстраненность не находил, она лишь сама обнаруживала себя, нанося при этом пронзительные удары самому Гельдерлину. И естественно, что такое смешение историчности и временности, отстраненности и непосредственности, прошлого и настоящего не могло пройти для такой впечатлительной личности бесследно: тридцать шесть лет безумия, с периодическими кратковременными слабыми просветлениями были ценой за это. Историческая и перспектива и ретроспектива должны сохранять на определенном расстоянии от человека объект своего рассмотрения; когда же они смешиваются или накладываются на характер переживания временности, то последствия могут быть самыми неожиданными. Впрочем, их некоторое сближение также мо- [142] жет оказаться полезным, в частности для познания: именно в этом направлении разрабатывал Дильтей свою концепцию вчуствования. Временная же перспектива и ретроспектива служат как раз выявлению ощущения личностного, непосредственно проникающего единства, могущего развертываться и назад и вперед, интегрируя в себя все новые и новые возможности для раскрытия полноты своего Я. В целом же, подводя некоторый итог, можно заявить, что не только сам характер перспективы и ретроспективы во временном и историческом опыте различны, но существенно отличаются и механизмы их осуществления, а также тот смысл, который несут они в осуществлении целостности человеческого бытия.

Мастер Йода рекомендует:  Построение персональных сущностей на Drupal
Добавить комментарий